Семен лежал в сенях, на лавке мёртвый, с открытыми глазами. И на его лице было такое выражение ужаса, как – будто он увидел самого дьявола. Причём вёл себя покойный перед этим необычно: закрывал засовы, ставни. И всё спрашивал свою мать, видит ли она ещё кого в комнате или нет.

На похоронах Семёна Игнат впервые увидел ту самую барыню, которую они обокрали. Она стояла в углу, и,  не мигая, разглядывала

Игната, словно хотела хорошо запомнить своего третьего обидчика. Игнату даже показалось, что губы у мёртвой барыни разъехались в нехорошей усмешке, и она что-то произнесла. От увиденного кошмара, у Игната подкосились ноги. Он их совершенно не чувствовал, будто они были сделаны из ваты. Упавшего парня подняли и унесли в сени, Его мать, бывшая на похоронах, сбегала  к кому-то за телегой, и увезла его домой. Люди думали, что это он так переживал за своего умершего друга, что у него даже ноги отнялись. Но Игнат видел, как за телегой шла и усмехалась хозяйка каменного гроба.

Чувствуя, что ему становится совсем плохо, и, решив, что он скоро умрёт, Игнат рассказал своим родителям о том, что он натворил с друзьями. Поскольку руки и ноги у него не действовали, мать и отец положили его на телегу, и поехали на проклятое кладбище, чтобы вернуть покойнице её кольцо.

Доехав до склепа,  отец Игната сам спустился в склеп, и положил кольцо в гроб, закрыв крышку гроба. Когда он поднялся наверх, жена его не узнала. В лице мужчины не было ни кровинки. Он рассказал, что в гробу у барыни лежали и ожерелье и серьги, которые, по словам Игната, должны были быть у его друзей. И ещё отец Игната сказал, что покойница была не в лежачем, а в сидячем положении. И что он вынужден был, для того, чтобы закрыть гроб, уложить её на место. Отец сказал, что когда он её укладывал, то ему казалось, что он  укладывает мешок с костями. И это было ужасно.

Несмотря на то, что кольцо было возвращено, парню это не помогло. Он угасал. И тогда его родители повезли его к моей бабушке, которая его долго лечила, и, в конце – концов, поставила его на ноги.

Насколько мне известно, парень этот потом женился, а его мать время от времени посылала нам почтой гостинцы: мёд и вязаные носки.

   Молясь за других, сам прощён будешь 

Эти слова часто повторяла моя бабушка, когда я, будучи еще маленьким непоседливым ребенком, ленилась усердно молиться за незнакомых мне людей. Терпеливо и ласково бабушка вразумляла меня, объясняя, что среди усопших людей есть те, которые не знали молитв или не имели возможности исповедоваться перед своей кончиной. Например, душевнобольные или люди, погибшие в результате несчастного случая, и т. п. «Кто-то же должен за этих людей молиться, ведь как трудно сейчас неприкаянным душам, – говорила бабушка. – И потому не забывай того, что говорила мне еще моя матушка: молясь за других, сам прощен будешь».