А через минуту в ограде дома моей прабабки раздался крик. Соседка едва успела снять с петли обезумевшую от горя Катерину.

Когда моя прабабушка ее отходила, то, со слезами попрося прощения у святых икон за свой невольный грех, стала учить Катерину Ниловну, как откупить своих детей от смерти.

– Пойди на ярмарку. Ходи да предлагай всем купить свою тень, а кто у тебя цену спросит да купить захочет, тому и объяви, что цена твоей тени – жизнь троих детей. Но гляди, девка, ты ведь не просто свою тень продашь, ты и свою жизнь отдашь. Как исполнится одному из твоих детей тридцать три года, так ты и покинешь этот свет…

Когда Катя вскочила с колен, готовая отдать свою жизнь за детей, прабабка моя горько усмехнулась и молвила:

– Вот сердце‑то материнское. Что тут скажешь, ты ведь подвиг святой вершишь и награды не ожидаешь ни от людей, ни от Бога. Зато я тебя награжу, но только не сама, а через дочку свою Евдоху. Меня к тому времени уже не будет. С того света за вас молиться буду, а ты, как будет подходить к твоему ребенку возраст Христа, найди мою дочку и скажи ей мое заветное слово – ключ, тогда отказа тебе не будет: отмолит она тебя от недолголетия. Только, как нынче, в пост к ней не попади. А теперь запомни слово, которое ты потом скажешь Евдокии. Спустя много лет Катерина Ниловна объявилась у моей бабушки Евдокии и рассказала ей, что с ней было после ухода от моей прабабки.

Неслась она на ярмарку как ветер, а когда пришла, растерялась и испугалась. Согласитесь, это довольно странно: ходить по ярмарке и предлагать добрым людям купить свою тень. Стыдно и боязно: а ну как возьмут и в околоток сведут или вовсе в психушку отправят? Но делать‑то нечего – детей спасать надо. Собралась она с духом и на ватных негнущихся ногах подошла к одной бабе.

– Купите, матушка, мою тень, – пролепетала Катерина.

Баба перекрестилась – и в сторону, подальше от полоумной.

Но деваться некуда, стала Катерина подходить к другим людям и предлагать им купить свою тень. Грубого ответа никто не сказал, некоторые даже копеечку подали, а торговка пирогами дала ей булочку: видно, жалели полоумную – раньше народ намного добрей был.

Обойдя так почти всю ярмарку, Катерина, не сдерживая слез, села у забора, поняв, что толку от этой затеи не будет.