Потом все исчезло. Когда я пришла в себя, мама по-прежнему смотрела на меня с фотографии. По цветку на могиле ползала божья коровка. Щебет птиц и легкое дуновение теплого ветра. Душа моя ликовала. Господи, думала я, какую поддержку оказал Ты мне, чтобы я не погубила свою бессмертную душу. Слезы лились из моих глаз. Я повернулась к Евдокии. На ней не было лица. Она была серо-белая, как будто только что выплеснула всю свою кровь и энергию. Я не нашла слов благодарности. Да и какими словами можно отблагодарить за возвращение жизни, за встречу с матерью, которую не видела долгие, долгие годы.

Я перешагнула через палку, которую положила на землю Евдокия, и пошла к выходу, но, не выдержав, оглянулась. Евдокия стояла, облокотившись о мамину оградку, и смотрела мне вслед. Губы ее едва шевелились. Господи, да как же я ухожу вот так, ничего ей не сказав, ужаснулась я.

— За кого мне молить Бога? — спросила я и услышала:

— Все мы прах. И каждого из нас Господь знает, как знаем мы, сколько у нас на руке пальцев.­

— За кого мне молиться? — снова упрямо спросила я.

— Степановы мы по роду нашему. В миру я Евдокия. Иди с Богом, Ольга, и не греши.

Больше я ее никогда не видела. Все сбылось, что она говорила. Я занимаю хорошую должность. У меня есть семья. С ужасом думаю, что не было бы моих любимых детей, если бы я тогда наложила на себя руки.

Я очень долго искала ее и поняла, что речь идет о Вашей бабушке, Наталья Ивановна, только тогда, когда купила Ваши книги. Как хорошо, что ваш род не прервался по воле Божьей.

Уверена, что Господь дает таких, как Вы и Ваша бабушка, для того, чтобы у черты погибели нам могли протянуть руку помощи и спасения».