Бабушкины грехи

         Она знала дату своей кончины, но говорить об этом бабушка не любила. Сказав однажды, она уже больше никогда не касалась этой темы, почти до самого конца.

         За неделю до своего успения, бабушка попросила меня выслушать её. Я понимала, о чём она хочет со мной говорить, и всё во мне противилось этому разговору.

         Конечно же я села возле неё, пытаясь изобразить улыбку, на что она мне тут же сказала: « Не нужно привыкать к притворству, это тебе не к лицу, мы ведь всё с тобой знаем. Через неделю меня не станет, но я, моя душенька, всё равно, всегда буду с тобой. С этого дня, я не буду принимать людей и ты пока тоже воздержись. Я хочу, чтобы ты душа моя подле меня побыла. Наглядеться на тебя хочу, без помех. Все дела и духовное завещание я передам позже, а эти семь дней, я буду любоваться на тебя да молиться Господу Богу. Чай и у меня грехов, пруд пруди. В чём грешна покаюсь Богу, и тебе, потому что Бог мне судья на небе, а ты на земле. Не перебивай, - сказала бабушка, заметив мой жест несогласия. Слыхала я миллион раз какая я растакая - хорошая. Может и не зря, люди меня хвалили им видней, опять же трудилась я за них не за страх, а за совесть так, как и учила меня твоя прабабка. Но есть и у меня свои грехи. Перво, наперво виновата я перед твоей матерью, перед доченькой моей Анной. Знала ведь, что не по сердцу ей то, что я хотела передать всё именно тебе. И то ведь и её понять можно, на такую то каторгу тебя  обрекла. Какая бы мать хотела своему дитю такой доли, кокой я тебя наградила. Это ж подумать только, не снов тебе, не отдыха, всю жизнь гной и кровь вытирать, колени от моленья в мозолях кровавых иметь. Если вправду сказать, последние годы я всё чаще думаю о своей вине перед Анной и перед тобой. Жизнь она то такая, то сякая, то нас просят и возносят, а то охоту на нас учиняют, как на зверей.Люди все разные и характеры у всех разные, кто чужого человека поймёт, а кто и своего побьёт, а я то, тебя – единую свою кровиночку к такой жизни приговорила, сама! Детки соседские бывало, бегают, в казаков разбойников играют, а ты душа моя, на коленках, поклоны за людей бьёшь, зубришь и зубришь молитвы. Я бывало, подойду к тебе спящей, гляну на тебя и вижу твои мысли и сны. Даже во сне ты слова из молитв повторяешь, науку мою твой сонный мозг перемалывает. Встану я возле тебя и плачу, и прошу у тебя прощения, и прошу…А утром, как всегда, ставлю тебя на молитву вида не подаю, и отгоняю свои плохие мысли. Сколько родов знатких рассыпались и прекратились. Повыродились и ничего, живут себе припеваючи. Спят сколько хотят, едят не постясь, одежду какую захочут одевают. А мы, Степановы всё в длинном, да тёмном.