Рассказываю Вам как на исповеди все, как было, а уж Вы рассудите и мастера, которые читают Ваши, столь необходимые нам книги. Пусть они либо осудят меня, либо помолятся, чтобы я вышла победи­телем в нашем споре.

Пишу, а слезы так и льются, и рука дрожит от обиды и страха, что вы осудите меня и не поддержите.

Мне известно, что по чину своему Вы разбираете кон­фликты, которые случаются между мастерами, и по Вашему слову любая война прекращается, в каком бы она ни была состоянии.

Нo одно дело, когда мастера воюют, отстаивая интересы своего подопечного (один портит, другой лечит, и перекидка идет годами), а мой случай необычный и, можно сказать, из ряда вон выходящий. Воюю я со своим супругом, который так же, как и я, мастер. Я сама происхожу из рода Овражных (если решите печатать мое письмо, так и укажите, я хочу, чтобы было все, как положено). Мои родичи были знахарями, от них я в первый раз и услышала про Ваш род Степановых. Муж мой Кирилл из рода Сташко, хороших и известных мастеров. Познакомились мы с ним много лет назад. Пришел он ко мне в первый ряз за корнями, кото­рые ему нужны были для человека, которого он в то время лечил. Я всегда делилась со знахарями, так как заготовляла очень много трав и корней. Не ленива была, и мне нравилось искать травы по лесам и полянам.

Я не удивилась тогда, что он пришел. Вы ведь сами знаете, что все мы слухом пользуемся. Засиделся он тогда в разговорах допоздна, и я оставила его ночевать. Утром, когда ко мне стали приходить люди, он попросил­ разрешения посмотреть, как я принимаю, ну как бы опыт перенять. То, что он сильный мастер, я сразу поняла — дельные советы давал. Двум-трем посетителям сам сказал, что и где у них болит, и даже имена их назвал. У меня не было мысли, что он покрасоваться решил. Было видно, что он очень любит нашу работу, аж руки зудели, так ему хотелось участвовать в приеме. Мне он глянулся. Когда народ разошелся, стали мы чай пить, и он сказал, что вот бы ему жену такую, как я. Вот была бы пара — оба хорошие знахари, могли бы людям помо­гать, да и легче вдвоем. В общем, мы с ним сошлись и стали жить. Все бы хорошо: и старателен, и технику мне соорудил, чтобы я корни и травы через мясорубку не крутила, ведь руки от этого в мозолях кро­вавых, вот только нрав у него оказался очень тяжелый. Все чтоб было только по его. Например, стала я подумывать родить, он мне и говорит в тот же вечер:

— Я знаю, ты задумала забеременеть, но ведь ты хочешь девочку, а я хочу сына. Так вот я буду заговор читать, чтоб не девка народилась, а парень.