Еще злее стал, когда деньги пропали при обвале, дефолте, что ли, боюсь соврать. Берется лечить даже те болезни, которые не знает, как следует править. Я, если не знаю, открываю Вашу книгу и ищу нужное или советую купить Ваши книги. А он злится, все швыряет, говорит больным, что жена не умеет лечить, заходите, мол, в мою комнату, я пособлю, а Степановой, говорит, нет, все это выдумки. Я потом стыжу его, говорю, чтобы он хоть Вас не трогал, ведь Вы нам всем матушка, еще Ваши прабабки были ведьмы коронованные, а он смеется:

—          До Бога высоко, до Степановой далеко, а нам нужны деньги на старость.

Я ему говорю:

—          Тебе и так много лет, иные так долго не живут.

Дело дошло до того, что я решила от него вовсе уйти к своей племян­нице. Люди меня и там отыщут, кому надо. Бог приведет. Помогать я умею и делаю это с совестью. Губернатор наш приходил, просил, и я его жену от рака вылечила. Нет больше терпения видеть его лицо злое, и так с ним столько лет промучилась, слово против не стерпит, все чтоб было по его. Да и дочь не пожалел, чтоб только по его было. Не могу простить ему.

Ушла, а через день он заявился и все в своем духе. Нет, чтобы поуговаривать, ведь старый, один остается. Нет, пришел и рявкнул:

—          Быстро собирайся, там люди сидят, ждут королеву хренову, а она характер свой выдерживает.

От обиды я перед иконой встала и поклялась, что отрекаюсь от мужа, который был всегда жаден, груб и с совестью живет поврозь. Знала ведь характер его, что просто так от него не уйти, да все же надеялась, ведь не один десяток лет жили вмеcтe. Думала, уйдет бескровно, должна быть жалость хоть кaкaя-тo, но он как закричит:

—          Копеечки не возьмешь из нажитого, метра жилья не получишь. Будет тебе ровно два метра могилы.

Собралась я с духом и говорю: “Да оставь все себе. А в чужую еще никто не лег, и у меня своя будет рано или поздно. Сколько проживу, столько и проживу”.

И тут, на мое удивление, он говорит, да тихо так, почти шепотом (а ведь мы с ним вдвоем в доме были). Именно этот тихий шепот меня в шок привел. Смотрю на него, а он медленно встал на колени и перекрестился: