—          Ты забыла, видно, а может, по глупости не поняла, что я не простого роду-племени. Мой отец был всемогущ и меня научил. Сейчас я буду читать молитву, а ты будешь медленно умирать, и никто знать не будет, от чего ты умерла. Дам я тебе жизни ровно триста дней. Если ты одумаешься, приди и поцелуй мою правую руку, и только тогда я сниму свое заклятье. И не больно надейся и гордись. Ведь ты поняла, что я никого не пощажу, если даже свою кровь, единственную дочь, не пожалел. А в доказательство тебе, все в этом доме, кто тебя, приблуд­ную корову, приютил, вымрут, и гораздо раньше, чем ты успеешь их отчитать.

С этого момента на меня напал столбняк. Я стояла, видела, понимала, слышала, но ни рукой, ни ногой двинуть не могла. Застолбил он меня, видно, чтобы я не помешала ему читать заклинание на смерть. Потом встал и ушел, а вечером пришли с работы племянницы и сказали, что Людмила упала с крана и разбилась. Она была крановщицей. Еще сорок дней не прошло, как разбились ее сын со снохой. Осталась я одна. Дивные и страшные дела творятся вокруг меня, видно, послал он черта ко мне в хату: двери сами открываются и закрываются. Посреди ночи просы­паюсь от того, что огромный черный кот лапой мое лицо трогает. Свет сам собой включается и выключается. Сама я не живу, а доживаю. Ни одна моя молитва не действует. Читаю, слова путаются и забываются. Ноги и руки распухли, и сделалось мне страшно. И знаю: два века никто не живет, но и так умирать тоже не хочу. Молю Вас всеми святыми и пaмятью Ваших предков и славными делами моего рода, будьте судьей в моем споре, будьте подмогой и защитой. И пусть все, кто из мас­теров меня знал и знает, помолится за меня.

Снимите силу его заклятья! Спасите меня, ради Христа.

Низко кланяюсь Вам, Богу раба, а Вам вернопод­данная Клава из рода Овражных. Возможно, Ваша бабушка поминала нашу фамилию перед Вами.

Во всяком случае, мои-то знавали славнейшую Евдокию Мудрую. Напоминаю фамилию рода моего мужа, а ныне погубителя моей души и тела — Сташко.

В миру он Кирилл, а по кресту Филарет».

Поскольку Клавдия М. просила ради Христа, а этому имени нет у меня отказа, я напечатала ее письмо полностью, не выкинув из него ни единого слова. Знающие ее могут помолиться за нее. А я со своей стороны разрубила сей узел по чести и совести, как меня и учили.