Потом залила водой костёр, той водой, в которой варились камни. Мы поели и стали собираться домой. «Баб, - решилась я всё же спросить, - кто это был?»  - «Это? Костя Безродный». Я сама не была у него на похоронах. Но в деревне и в школе говорили, что нашли его убитым и изувеченным. Родителей у него не было, тётка за пол года перед его гибелью умерла. Костя был из тех кто радовался всему. Его так и называли – Чурачок, не дурачок, а вроде как ласково, чурачок. Видно кто- то решил, что ему тётка много добра оставила. Убили с пытками, а в то время это была редкость. Отняли у него душу за барахло. Видно, бабушка ждала ночи под Троицу, чтобы узнать как и что(нас с ней три месяца не было – уезжали). Шли мы назад, а она мне говорит: «А чего ты дома есть не стала, а когда я начала работать, про еду сидела, думала? Не про пряники нужно думать, когда учу, а про дело!» Вижу сердиться, считала мои мысли. И я, чтобы загладить свою вину, стала спрашивать, вроде не безразлична мне работа. А она любила, когда я проявляла любознательность. «Баб, что ты с ним сделаешь, с тем, кто убил Костю?» «Не с ним, а с ними. Посмотрю в душу, есть ли раскаяние, а там решу». И решила.

         Раньше оберёг от «убивцев»- так бабушка говорила, назывался « Чтоб душу не увели», то есть насильно не забрали, не убили. Читают его в любой месяц, но в последний день, перечисляя все имена, о ком просят оберёг.

                            Сталь ты крепкая, затупись,

Верёвка ссученная, перервись,

Камень от руки отвались, Богородица, заступись,

Кто придёт за душой, отступись.

Надеваю я кандалы Святые,

Остры ножи, будьте тупые,

Захлестни, Матерь Божья, им ноженьки

Заступись и помилуй нас, Боженька.

Господи, Вседержитель мой,

В самый тяжкий час ты побудь со мной,

Ныне и присно и во веки веков, Аминь.

Господи сохрани и оборони

Твоих рабов (имена) Аминь.