После военной академии, его отправили служить в Полтаву, мать его осталась в Сибири одна. Она и оттуда, помогала нам чем только могла. Держала скотину и потом продавала, а деньги отправляла в Полтаву, сыночку своему и мне, её снохе. А потом, она состарилась и ослабла, и попросила нас приехать в Сибирь, чтобы её сын и я, побыли бы с ней напоследок. Опять же, она ведь оставляла нам дом по завещанию, так что мы всё равно бы потом, или сейчас, приехали  в Сибирь. Вот уже год, как мы живём в Сибири. Схоронили свекровь, да и остались. Дом достался нам отличный, тёплый, красивый и добротный. Всё бы ничего, но взъелся на нас, наш сосед. Он ещё при жизни свекрови, уговаривал её продать ему дом, но та отказалась, так как хотелось, чтобы дом достался нам. За этот год, чего мы только не претерпели. Нам травили собак, кидали битое стекло в огород, и я постоянно резала себе руки. Обливали наши ворота дерьмом, делали на них похабные надписи. Писали и пишут на нас анонимки, и постоянно бьют в доме в окнах стекло. А последний раз, к нам явились люди из органов, показали нам на нас донос, будто муж мой, готовит покушение на Никиту Хрущева и к тому же, призывает людей к бунту, распространяя клевету на ЦК. Мужа забрали и посадили. Хотя это явная ложь. Да и донос то был, без всякой подписи, по ложному обвинению. После этого, как-то вечером, ко мне заявился сосед. Он стал стращать меня, что если я наш дом не перепишу на него, он также, как и мужа, засадит в тюрьму и меня и нашего сына. Сказал, что найдёт таких, кто подтвердит, что все мы, призывали и агитировали людей против ЦК.  и Хрущева. Женщина говоря это сильно плакала. Выглядела она такой потерянной и беззащитной, что я видела, как бабушка моя, разгневалась. Она то знала, что женщина не лжёт, что всё абсолютная правда. Взгляд её смотрел куда-то вдаль, мимо пришедшей к нам, несчастной женщины. Лицо её, как всегда, в моменты, когда она углублялась в пространство, стало совсем неподвижным, бело – мраморным. А глаза, стали цепкими и глубокими. В подобном облике она была иной, другой, и я её такой, не узнавала. Я тихо сидела, на своем обычном месте, на сундуке, не пророня не слова. Я знала уже, что бабушка в такой момент, принимает решение. Встав из-за стола, она подошла к поддувалу печи, и сунув в него руку, вытащила горсть золы. Глядя на неё, бабушка стала шептать молитву, которую и я впоследствии, тоже узнала, когда она учила меня всему. Молитву читают так:

На море, на Океане

На острове, на Буяне

Каменная десница,

В ней каменная темница.

У каменной десницы,

У каменной темницы

Со правой стороны

Древо каменное растёт

На каменном том древе

На самой, его макушке

70, как одна птица, каменная живёт.