Достав из рукавицы деньги, я поняла что денег не хватает, как раз на бублик. Видимо, пять копеек я потеряла по дороге. Мне было семь лет, я не умела скрывать переживания, как и все ребятишки не могут это скрыть. Потерялись не просто пять копеек, потерялся мой бублик, с маком! Слёзы навернулись на глаза, я хотела плакать от обиды. Возможно сейчас, со стороны взирая на тот случай, всё это, очень мелкое происшествие, но для ребёнка, которым в то время я была, это было обидно. Я ведь и сейчас когда мне почти 70, до сих пор обожаю большие бублики с маком, даже больше, чем какой-либо торт. В общем, стою я напротив продавца и шмыгаю носом. Тётя Лида, наш местный продавец сразу смекнула, что что-то не так. Спросив меня что я должна купить, она взяла из рук моих мелочь.

– А бублик? – Спросила она. Ты ведь всегда берёшь себе бублик.

– Я потеряла где-то пять копеек, сказала я, и слёзы хлынули на мои щеки.

– Вот, бери два бублика и не плачь, потом, когда-нибудь рассчитаешься. Когда вырастешь, тогда отдашь свой долг! В те, послевоенные времена, не было никаких, полиэтиленовых пакетов. Мы ходили в магазин с сеткой авоськой, они были лёгкими и помещались в кармане. Складывая в сетку покупки, я одаривала тётю Лиду счастливой, детской улыбкой. И в этот момент, кто-то из очереди сказал:

– А будущая ведьма то любит бублики. Взяла бы, да увидела пятак, куда она его подевала.

Я оглянулась и увидела, как женщина взяла и одёрнула за рукав, стоящую перед ней женщину, в хорошем, добротном пальто. В те нелёгкие времена, для всех людей, народ ходил в основном в фуфайках, либо в плюшевых чёрных жакетах. В других городах возможно было иначе, а в нашем посёлке было так. На женщине, которая назвала меня ведьмой, было надето красивое пальто с каракулем, что далеко имелось не у всех. В очереди, за этими двумя женщинами, стоял дед Архип, царствие ему небесное. Дедушка Архип, жил недалеко от нас, по-моему, на третьем переулке. Моя бабушка, когда-то вылечила их внучонка. И с тех пор, он и его семья часто заходили к нам домой, как родные. Перехватив мой взгляд, на тех женщин, дед Архип произнёс:

– Не вам сороки судить. Когда-нибудь этот ребёнок, обессмертит свое имя. Вас забудут, а вот её будут помнить. А ты Егоровна, просто злишься на Евдокию, за то что она отказала тебе. Ей то виднее, кому помощь нужна, а кому нет!

Чуть ли не бегом, припустила я из продмага домой. Раньше, когда я всегда возвращалась из магазина, идя по дороге, любила грызть бублик, но не в этот раз. Я даже о нём забыла от обиды. Зайдя в дом, не раздеваясь, но скинув валенки, я задала бабушке свой вопрос: