То что нельзя отвергнуть. 112
Много лет назад, когда я был ещё молод, красив и силён, судьба даровала мне крепкое здоровье и отличное образование. В 35 лет я уже был профессором словесности. Имел высокие связи, друзей и множество поклонниц не смотря на то что я был уже женат. На меня заглядывались самые красивые дамы, замужние и не замужние, а так же юные и прелестные студентки, которым я читал свои лекции. К тому времени это был уже мой не первый брак. Дело в том, что мой темперамент, горячая кровь, а так же яркая внешность, не давали покоя ни мне, не моим многочисленным любовницам. Я легко и часто влюблялся и так же быстро и с лёгкостью расставался со всеми кто меня любил. Моя очередная жена, с которой я жил в то время, всячески пыталась меня вразумить. Она то умоляла меня и заклинала детьми, оставить все мои похождения, то горько плакала и угрожала себя убить. Я слушал её и иногда обещал ей то, о чём она просила, лишь бы только прекратить поток её слов и слёз. Мне не было её жалко, как не было жалко и всех тех, кто унижаясь плакал предо мной, пытаясь доказать мне, что именно они больше всех меня любят и никто никогда не будет меня так сильно любить.
Однажды, в то время, когда я читал лекцию, меня вызвали из аудитории. В коридоре я увидел свою заплаканную мать. Она едва сдерживала себя от истерики. Когда мы вышли с ней во двор университета, она разрыдалась и сообщила мне, что моя жена пыталась совершить суицид. Её спасли, увезли в больницу, но состояние было очень плохим. Дома я застал испуганных и заплаканных детей, а мама отдала мне прощальное письмо моей жены. В письме, она просила у всех прощение, за то, что подвергла нас таким испытаниям. Она писала, что понимает и умом и сердцем, как будет нам тяжело её хоронить, но она не в силах больше терпеть все мои измены. Ей легче умереть, чем сходить с ума от ревности и тоски. Просила она прощение и у наших детей, за то что оставляет их без матери, без своей заботы, любви и поддержки. Она благословляла их и умоляла не держать обиды и зла, на меня, их отца. Просила прощение и у меня, предавшего её, мужа за то, что она не смогла для меня быть настолько хорошей и желанной, чтобы я ради неё забыл о других. Всё чернило в её письме, было залито слезами и я с ужасом вдруг понял, что в эту минуту мог читать письмо мертвеца, ведь то, что она оказалась жива, была чистая случайность и я всё в этот момент осознал. Ко всему происходящему, к этому страшному письму, добавлялись заплаканные лица моих детей и слёзы моей мамы. Я готов был сотворить что угодно, лишь бы в дом мой возвратился покой. Я чувствовал свою вину и потому начал разговор со своей матерью. Выслушав меня, всё то, чем я оправдывал свои поступки, моя мать мне сказала: "Я допускаю, что ты слаб против природы. Что тебя постоянно тянет к другим женщинам и девушкам. И если ты действительно не рад этому и искренне просишь тебе помочь, я обращусь к колдунье, которая сделает так, чтобы ты никогда не гулял. - Я заверил свою мать, что большего желания у меня нет, что буду ей благодарен, если она поможет мне в моей беде. Через день моя мама объявила мне, что она была у колдуньи и та пообещала ей уладить нашу семейную жизнь. Я заметил что на руке моей мамы нет золотых часов и старинного перстня, который ей когда-то дарил мой отец.
Глядя на неё, я думал о том, что это совершенно невозможно, любить мою жену, её одну и всегда одну. Честно говоря, она к тому времени уже надоела мне как любовница и как женщина. После родов, фигура её пополнела и расплылась. Изменился цвет лица, а под глазами залегли тёмные круги. Меня раздражал её голос, манеры и вся она сама. И если мне так быстро надоедали молодые красавицы, то что тут говорить о той, с кем я прожил уже несколько лет. В общем мне было жаль украшений моей доброй мамы, но ради её покоя я промолчал.
Однажды, в то время, когда я читал лекцию, меня вызвали из аудитории. В коридоре я увидел свою заплаканную мать. Она едва сдерживала себя от истерики. Когда мы вышли с ней во двор университета, она разрыдалась и сообщила мне, что моя жена пыталась совершить суицид. Её спасли, увезли в больницу, но состояние было очень плохим. Дома я застал испуганных и заплаканных детей, а мама отдала мне прощальное письмо моей жены. В письме, она просила у всех прощение, за то, что подвергла нас таким испытаниям. Она писала, что понимает и умом и сердцем, как будет нам тяжело её хоронить, но она не в силах больше терпеть все мои измены. Ей легче умереть, чем сходить с ума от ревности и тоски. Просила она прощение и у наших детей, за то что оставляет их без матери, без своей заботы, любви и поддержки. Она благословляла их и умоляла не держать обиды и зла, на меня, их отца. Просила прощение и у меня, предавшего её, мужа за то, что она не смогла для меня быть настолько хорошей и желанной, чтобы я ради неё забыл о других. Всё чернило в её письме, было залито слезами и я с ужасом вдруг понял, что в эту минуту мог читать письмо мертвеца, ведь то, что она оказалась жива, была чистая случайность и я всё в этот момент осознал. Ко всему происходящему, к этому страшному письму, добавлялись заплаканные лица моих детей и слёзы моей мамы. Я готов был сотворить что угодно, лишь бы в дом мой возвратился покой. Я чувствовал свою вину и потому начал разговор со своей матерью. Выслушав меня, всё то, чем я оправдывал свои поступки, моя мать мне сказала: "Я допускаю, что ты слаб против природы. Что тебя постоянно тянет к другим женщинам и девушкам. И если ты действительно не рад этому и искренне просишь тебе помочь, я обращусь к колдунье, которая сделает так, чтобы ты никогда не гулял. - Я заверил свою мать, что большего желания у меня нет, что буду ей благодарен, если она поможет мне в моей беде. Через день моя мама объявила мне, что она была у колдуньи и та пообещала ей уладить нашу семейную жизнь. Я заметил что на руке моей мамы нет золотых часов и старинного перстня, который ей когда-то дарил мой отец.
Глядя на неё, я думал о том, что это совершенно невозможно, любить мою жену, её одну и всегда одну. Честно говоря, она к тому времени уже надоела мне как любовница и как женщина. После родов, фигура её пополнела и расплылась. Изменился цвет лица, а под глазами залегли тёмные круги. Меня раздражал её голос, манеры и вся она сама. И если мне так быстро надоедали молодые красавицы, то что тут говорить о той, с кем я прожил уже несколько лет. В общем мне было жаль украшений моей доброй мамы, но ради её покоя я промолчал.
