То что нельзя отвергнуть. 122
«Кто же тогда топал?» – с ужасом подумала Юля и стала оглядываться по сторонам, стараясь разглядеть все, что ее окружало.
Вдруг среди могильных крестов она ясно различила силуэт человека. Волосы зашевелились на голове у несчастной, и ноги стали будто ватными; несколько минут они смотрели друг на друга, и наконец, не выдержав напряжения, Юля повернулась, чтобы побежать.
Вдруг она почувствовала на своем плече тяжелую холодную руку. Голос, безжизненный и монотонный, произнес ей в самое ухо:
– Ты звала меня? Я здесь!
Юля очнулась в больнице. Ее мама позвонила подружкам, и они рассказали Юлиной маме о том, что она пошла на кладбище на спор, за коробку конфет.
Юлю нашли лежащей на могиле. Через неделю, когда миновал шок, Юля рассказала о том, что с ней произошло в ту ночь на кладбище. Она подробно рассказала о запахе, который исходил от покойника, несшего ее до могилы, о его ледяных тяжелых руках и о том, что она постоянно чувствует боль в сердце, будто в него воткнули острую ледяную иглу.
Мать утешала Юлю, говорила, что это ей все померещилось от перенесенного ужаса, но девочка только печально улыбалась.
Через месяц Юля умерла. Друзья принесли ей на могилу коробку шоколадных конфет.
(Имена изменены по просьбе Юлиной мамы)
Упавшая картина
Думаю, многим будет небезынтересно узнать необычную историю, которую я узнала из письма коренной ленинградки Константинопольской Елены Станиславовны. Вот ее письмо:
«Здравствуйте, славная, милая Наталья Ивановна!
С удовольствием покупаю и читаю Ваши книги, несмотря на то что мне завтра исполняется 89 лет. Никогда не решилась бы Вас побеспокоить, но подумала, что, возможно, история будет кому нибудь полезна. Думаю, что завтра я умру, потому что мне об этом дала знать картина. Если я не поясню сказанное подробнее, то вы сочтете меня неуравновешенной натурой.
Будьте добры, запаситесь капелькой ангельского терпения.
Начну с того, что очень давно моим предкам попала в руки картина, написанная маслом. На этой картине изображена старуха в моих годах, но в совершенно иных одеждах, нежели в нашу эпоху. В крючковатых, костлявых пальцах старуха держит песочные часы.
Легенда нашей семьи гласит, что род наш был непростым (со слов бабушки, многие поколения принадлежали к дворянскому сословию).
Итак, вернемся к картине. Когда то мой прапрадед выкупил из плена художника и поселил в своем имении, а выкупать его жену и детей не захотел, несмотря на их мольбы и слезы. Художник стал у нас крепостным, и, после того как его выкупил прапрадед, он не произнес за всю жизнь в имении ни единого слова. Ни уговоры, ни битье не помогли. Рисовать он, конечно, рисовал все, что ему велели, а вот разговаривать не захотел. Его полюбила крепостная девушка. Прапрадед был крут характером и поломал их любовь, видимо, в отместку за его молчание. Девку продал, а художника при всей дворне выпорол. Художнику было 33 года, и он был красив и талантлив. После прилюдной порки велел ему прадед написать портрет его жены. Видно, хотел сломать упрямство гордого художника.
Вдруг среди могильных крестов она ясно различила силуэт человека. Волосы зашевелились на голове у несчастной, и ноги стали будто ватными; несколько минут они смотрели друг на друга, и наконец, не выдержав напряжения, Юля повернулась, чтобы побежать.
Вдруг она почувствовала на своем плече тяжелую холодную руку. Голос, безжизненный и монотонный, произнес ей в самое ухо:
– Ты звала меня? Я здесь!
Юля очнулась в больнице. Ее мама позвонила подружкам, и они рассказали Юлиной маме о том, что она пошла на кладбище на спор, за коробку конфет.
Юлю нашли лежащей на могиле. Через неделю, когда миновал шок, Юля рассказала о том, что с ней произошло в ту ночь на кладбище. Она подробно рассказала о запахе, который исходил от покойника, несшего ее до могилы, о его ледяных тяжелых руках и о том, что она постоянно чувствует боль в сердце, будто в него воткнули острую ледяную иглу.
Мать утешала Юлю, говорила, что это ей все померещилось от перенесенного ужаса, но девочка только печально улыбалась.
Через месяц Юля умерла. Друзья принесли ей на могилу коробку шоколадных конфет.
(Имена изменены по просьбе Юлиной мамы)
Упавшая картина
Думаю, многим будет небезынтересно узнать необычную историю, которую я узнала из письма коренной ленинградки Константинопольской Елены Станиславовны. Вот ее письмо:«Здравствуйте, славная, милая Наталья Ивановна!
С удовольствием покупаю и читаю Ваши книги, несмотря на то что мне завтра исполняется 89 лет. Никогда не решилась бы Вас побеспокоить, но подумала, что, возможно, история будет кому нибудь полезна. Думаю, что завтра я умру, потому что мне об этом дала знать картина. Если я не поясню сказанное подробнее, то вы сочтете меня неуравновешенной натурой.
Будьте добры, запаситесь капелькой ангельского терпения.
Начну с того, что очень давно моим предкам попала в руки картина, написанная маслом. На этой картине изображена старуха в моих годах, но в совершенно иных одеждах, нежели в нашу эпоху. В крючковатых, костлявых пальцах старуха держит песочные часы.
Легенда нашей семьи гласит, что род наш был непростым (со слов бабушки, многие поколения принадлежали к дворянскому сословию).
Итак, вернемся к картине. Когда то мой прапрадед выкупил из плена художника и поселил в своем имении, а выкупать его жену и детей не захотел, несмотря на их мольбы и слезы. Художник стал у нас крепостным, и, после того как его выкупил прапрадед, он не произнес за всю жизнь в имении ни единого слова. Ни уговоры, ни битье не помогли. Рисовать он, конечно, рисовал все, что ему велели, а вот разговаривать не захотел. Его полюбила крепостная девушка. Прапрадед был крут характером и поломал их любовь, видимо, в отместку за его молчание. Девку продал, а художника при всей дворне выпорол. Художнику было 33 года, и он был красив и талантлив. После прилюдной порки велел ему прадед написать портрет его жены. Видно, хотел сломать упрямство гордого художника.
