То что нельзя отвергнуть. 128
Зина обняла его голову и прижала к себе:
– Не плачь, Ванечка, все там будем, чай, нам с тобой шестьдесят с гаком. Знать бы только: есть там жизнь или нет? Как ты думаешь?
– Не знаю, – помолчав, сказал муж, – кто же про это когда рассказывал?! Если я сегодня умру, значит, есть тот мир, кто то же пришел меня звать, а?
Потом Иван помылся и побрился. Про вино он не вспоминал, был задумчив и тревожен. Перед тем как лечь спать, он сказал:
– Если умру, приду на тебя поглядеть. Я ведь, Зина, тебя всю жизнь любил и никогда тебе не изменял, ни разу. А за пьянку прости меня. Не знаю, что со мной приключилось. Если жив останусь, пить больше не буду.
Утром Зина проснулась оттого, что бок у нее озяб. С той стороны озяб, где лежал ее муж Иван. Еще не открыв глаза, она поняла, что Иван умер.
Зина села на кровати и наконец решилась повернуть свое лицо к мужу. Он лежал навзничь, и его кожа уже успела приобрести восковой цвет. Нос заострился, и все черты его лица изменились до неузнаваемости.
– Ванечка, – тихо позвала Зина и добавила: – Теперь ты знаешь, есть тот мир или нет».
«…Похоронив мужа, Зинаида не могла найти себе места. Казалось, вот то, чего в глубине души она подсознательно желала. Освободилась! Освободилась от пьяных выходок, от храпа, который не давал ей уснуть иногда до утра, от ругани и лишних денежных затрат (Иван всегда много курил), от битья посуды. Нет его, но почему так тягостно у нее на душе? Никого у нее теперь нет. Бог детей не дал, и вот она одна в старом доме, умрет – и ее не сразу хватятся.
Посреди ночи Зина услышала звук, напоминавший шаги ее мужа. Не успела она об этом подумать, как пружинная кровать издала скрип и провисла под тяжестью невидимого тела.
Никого она не видела, но понимала, что кто то сел на ее кровать. Разум ей подсказывал, что это был не кто иной, как покойник. Через мгновение опять послышались тяжелые шаги.
Все смолкло, и Зина поняла, что ее муж сдержал свое слово: он пришел к ней в последний раз, чтобы посмотреть на ту, которую любил всю жизнь».
– Не плачь, Ванечка, все там будем, чай, нам с тобой шестьдесят с гаком. Знать бы только: есть там жизнь или нет? Как ты думаешь?
– Не знаю, – помолчав, сказал муж, – кто же про это когда рассказывал?! Если я сегодня умру, значит, есть тот мир, кто то же пришел меня звать, а?
Потом Иван помылся и побрился. Про вино он не вспоминал, был задумчив и тревожен. Перед тем как лечь спать, он сказал:
– Если умру, приду на тебя поглядеть. Я ведь, Зина, тебя всю жизнь любил и никогда тебе не изменял, ни разу. А за пьянку прости меня. Не знаю, что со мной приключилось. Если жив останусь, пить больше не буду.
Утром Зина проснулась оттого, что бок у нее озяб. С той стороны озяб, где лежал ее муж Иван. Еще не открыв глаза, она поняла, что Иван умер.
Зина села на кровати и наконец решилась повернуть свое лицо к мужу. Он лежал навзничь, и его кожа уже успела приобрести восковой цвет. Нос заострился, и все черты его лица изменились до неузнаваемости.
– Ванечка, – тихо позвала Зина и добавила: – Теперь ты знаешь, есть тот мир или нет».
«…Похоронив мужа, Зинаида не могла найти себе места. Казалось, вот то, чего в глубине души она подсознательно желала. Освободилась! Освободилась от пьяных выходок, от храпа, который не давал ей уснуть иногда до утра, от ругани и лишних денежных затрат (Иван всегда много курил), от битья посуды. Нет его, но почему так тягостно у нее на душе? Никого у нее теперь нет. Бог детей не дал, и вот она одна в старом доме, умрет – и ее не сразу хватятся.
Посреди ночи Зина услышала звук, напоминавший шаги ее мужа. Не успела она об этом подумать, как пружинная кровать издала скрип и провисла под тяжестью невидимого тела.
Никого она не видела, но понимала, что кто то сел на ее кровать. Разум ей подсказывал, что это был не кто иной, как покойник. Через мгновение опять послышались тяжелые шаги.
Все смолкло, и Зина поняла, что ее муж сдержал свое слово: он пришел к ней в последний раз, чтобы посмотреть на ту, которую любил всю жизнь».
