То что нельзя отвергнуть. 134

Я инстинктивно зажмурил глаза, чтобы ничего не видеть. Но ведь известно, что тогда когда закрыты глаза, слух обостряется еще сильнее. Кто то звал меня по имени. Но даже и не это меня удивило, а то, что голос, который меня тихо звал, был мне до боли знаком. Это был голос моей умершей жены. Я вскинулся и сел на кровати. За столом, который стоял напротив, я увидел женский силуэт. Дрожащими руками я полез в брюки, чтобы достать из кармана спички. От волнения я быстро выдвинул у спичек коробок и спички посыпались на пол. Ничего, сказал голос, я их подберу и зажгу свечу. Силуэт качнулся и поплыл к моей кровати. Я видел, как она наклонилась и снова подплыла к столу. Раздался характерный звук зажигаемой спички и комната осветилась. Теперь на столе горела свеча. Лена стояла возле стола и в ней не было ничего такого, что могло бы меня испугать и привести в бегство. Передо мной была женщина, с которой я целовался еще будучи пацаном, которая родила мне ребенка, и точно я знал все ее родинки и все изгибы тела. Я просто не мог ее бояться и у меня в тот самый момент отсутствовала мысль о том, что она умерла.
Ты голодный, - как когда то спросила меня она и я кивнул головой. Сейчас я тебя покормлю, - проговорила она и стала собирать на стол. Я не думал, откуда она выставляет тарелки, ложки и где взяла скатерть, все делалось быстро, уверенно и с заботой, о которой я уже позабыл с Таей. Я сел за чистый стол, уставленный огурчиками, помидорками, картошкой и домошней колбасой. На столе появилась горка блинов, от которых шел одурманивающий аромат. У меня побежали слюнки и я стал с аппетитом есть. Лена сидела напротив меня, подперев рукой щеку и улыбаясь такой родной улыбкой, какая бывает у мамы или горячо и искренне любимой жены. Я поймал ее взгляд и почему то понял, что ей все про меня известно, и неожиданно от ее участливого, грустного взгляда разревелся. Не плач, - сказала она, - утром возвращайся к ребенку. Скучать больше по Таисии не будешь. И не грусти, все у тебя скоро наладится, я ведь за тебя буду Бога молить. Я не хочу жить, - воскликнул я, но Лена усмехнулась и тихо сказала, - проживешь ты долго, еще наших правнуков понянчишь, а жена у тебя будет другая, хорошая и звать ее будет также, как и меня – Лена.
Тут меня сморило и мои глаза стали слипаться, я сопротивлялся, но голова моя упорно клонилась к столу. Последнее, что я почувствовал это то, как Елена погладила меня по голове своей прохладной рукой. Очнулся я, когда было совсем светло. В доме было пусто, кругом была грязь, битая посуда и паутина, на столе стояла свеча, но я не был уверен, та ли эта свеча, что зажигала Елена или она была на столе до моего прихода. Одно я знал совершенно точно, нужно было возвращаться домой. Невыносимая жалость прилила к моему сердцу, я думал о своей девочке и корил себя за то, что я почти предал ее ради Таисии. О ночном происшествии я старался не думать, иначе бы мне было бы страшно жить. Через два месяца к нам на работу поступила женщина по имени Елена. Все ее повадки, голос, облик напоминал мне мою умершую жену. Потом мы с ней поженились. Я был счастлив вдвойне тем, что моя дочь и Елена очень любили друг друга. И еще, если честно, порой мне кажется, что это Бог отпустил душу моей жены ко мне из мертвого царства, в другом теле и в другом обличии, пожалев меня, дочь или услышав страстные молитвы моей покойной жены.