Особый случай 1. 101
В общем прибыл я за границу в огромный загородный дом, с двумя бассейнами, один в доме, другой на улице. Неделю ходил по дому, не смея верить в то, что это не сон. Мраморные полы, резные лестницы, на стенах итальянские фрески. Высоко на потолках, метровые люстры чешского хрусталя. В столовой серебряная посуда. Дорогостоящие полотна старых мастеров, и многое, многое другое. Мне казалось, что я живу в Эрмитаже. Жил в обычной хрущёвке, а проснулся во дворце. Особенно мне нравились огромные витражные окна. Рисунки из цветных стёкол, горели и отражались на стенах, при восходящем и заходящем солнце. Это было потрясающе. В доме было 4 библиотеки и три кабинета. В библиотеках книги стояли на полках, от пола до четырёх метровой высоты. Я в них заглянул, но они меня меньше привлекали, чем кабинеты, где я надеялся разгадать мамину жизнь. В столах, действительно лежали дневники, их было много. Я сразу узнал по почерку мамину руку, ведь она писала мне тысячу писем, почти 40 лет подряд. Я забыл сказать, что в доме имелись слуги. Они остались в доме, по маминому указанию, а над всеми ими был распорядитель, который отвечал за весь персонал. Работа всей обслуги, была корректно отлажена. Их было не видать и не слыхать. Видимо они убирали на тех этажах где я отсутствовал, а когда я передвигался по дому в другом направлении, убирали там, откуда я ушёл. В столовой еду подавал мужчина, с ним тоже я не общался никогда. В саду, порядок наводили чернокожие, они же, наверное следили за бассейном и прудом. У меня, в самом начале приезда, состоялся разговор с домоправителем. При нашей беседе, он пояснил мне, что все кто служит в этом доме, работают не один десяток лет. Но если меня что-нибудь не устраивает, то он готов людей заменить. Ричард- так звали дворецкого, был немногословен и учтив. Он быстро ввёл меня в дела. Пояснил мне какими банками пользовалась моя мама. Когда я явился в банк, с ключом от банковской ячейки, то меня провели в хранилище, где я забрал большой саквояж. В саквояже были чековые книжки, разные акции и тетрадь. До этого я особо не имел желания читать дневники из кабинетов, -мамины размышления мне знать не хотелось. Я почему то был уверен, что в них будет тоже самое, что и во многочисленных её письмах. Оправдание её отъезда, уверения в любви ко мне, в общем женские излияние. Но согласитесь, тетрадь которая хранилась в банковской ячейки, заслуживала внимания. Первые строки этой тетради, действительно начинались с сентиментальных слов и я их пропускал ища то, из-за чего тетрадь была достойна хранения в банке. Наконец я нашёл то, что искал. И чтобы к этому позже не возвращаться, цитирую эту запись для вас: "Как ты уже понял, из прочитанного выше, я не смогла до конца её жизни, найти с ней общий язык. Видимо прожитая моей сестрой жизнь в Америке, разделила нас окончательно. Только за неделю до своей смерти, моя сестра впервые со мной заговорила, как с близким, родным человеком. Как человек собирающийся покинуть этот мир.
