Особый случай 1. 115
Мне вдруг впервые стала ясна и понятна её безнадёга, её непомерная усталость. У неё наверное совсем не осталось силы жить, она отдала всё нам! Утром, мама как всегда собирая нас в школу, наставляла нас, слушаться учителей, не ругаться, не драться и переходя через дорогу, смотреть по сторонам. Я не увидел на её лице того отчаяния, которое смог разглядеть в свете прикрытой платком лампы. Я никому не сказал про то, что увидел и услышал ночью, её тихий, отчаянный шёпот и мольбу непонятно к кому, но именно с этого дня я никогда, ни разу, не сказал маме слово нет. Ни разу не ослушался её и стал совсем другим ребёнком. Я повзрослел той ночью, когда мама боролась со своим желанием умереть. Потом она сильно заболела. Врачи конечно же её лечили, но она угасала. Несмотря на то, что я был средний, а не старший сын, она ко мне обращалась как к старшему. Возможно потому что я учился на отлично и вся домашняя работа была на мне. Никто не знал о причине моего усердия, ни мама, ни мои братья. То, что я изменился в лучшую сторону, было заслугой той ужасной ночи. Почему то я тогда очень хорошо понимал и чувствовал, что наша мама уходит. Что она доживает свои последние дни и я не отходил от неё ни на шаг, несмотря на то, что в школе шли приготовления к экзаменам. Учителя знали о болезни мамы, знали что я готовился дома. Я был на все сто уверен, что все экзамены сдам.
Последнее время, перед тем как маме умереть, она много со мной разговаривала, толи чтоб побороть страх смерти, толи просто спешила всему меня научить, как жить без неё, как сохранить нашу семью. Несколько раз мама произносила такую фразу- вот если бы ты сынок был врачом, то обязательно бы вылечил меня, я знаю. Ведь ты меня любишь и жалеешь. А потом и вовсе стала убеждать меня стать врачом. Я дал маме слово, что исполню её желание. Младших братьев взяла к себе тётка. Старший брат пошёл на завод, а я стал учиться на врача. С первого же дня я влюбился в свою профессию. Я не просто учил латынь, я как конфетку смаковал эти слова! Мне нравились все положенные предметы. Я никогда не списывал, я всё учил сам. Став врачом хирургом, я радовался каждой, мною спасённой жизни и мне самому было очень интересно жить. Но жизнь моя повернулась по иному из-за человеческой глупости. Всякий раз после операций, родные пациентов несли мне в подарок коньяки, виски и прочие вина. Несли не только мне но и другим врачам. Я ещё когда приступал к практике, заметил что многие хирурги и врачи других профилей систематически пьют и спиваются. Разве мог я тогда подумать, что тоже самое угрожает и мне. Не буду ходить кругами, скажу просто как есть. Постепенно я стал не просто пить, я стал запойным. Из хирургии пришлось уйти. Но мой друг глав врач, с которым мы всегда понимали друг друга, посоветовал мне не уходить из больницы, чтобы я совсем дома не спился. Он определил меня в анатомичку патологоанатомом. Проще говоря, вскрывать трупы людей. Я естественно пошёл, так как понимал что без любимой работы вовсе пропаду, а так хоть остаётся шанс, вдруг перестану пить и вернусь в операционную. Хирургия, такая работа что привыкаешь и к крови и к гною, а резать мёртвых легче чем живых людей. Не нужно бояться, что пациент умрёт.
Последнее время, перед тем как маме умереть, она много со мной разговаривала, толи чтоб побороть страх смерти, толи просто спешила всему меня научить, как жить без неё, как сохранить нашу семью. Несколько раз мама произносила такую фразу- вот если бы ты сынок был врачом, то обязательно бы вылечил меня, я знаю. Ведь ты меня любишь и жалеешь. А потом и вовсе стала убеждать меня стать врачом. Я дал маме слово, что исполню её желание. Младших братьев взяла к себе тётка. Старший брат пошёл на завод, а я стал учиться на врача. С первого же дня я влюбился в свою профессию. Я не просто учил латынь, я как конфетку смаковал эти слова! Мне нравились все положенные предметы. Я никогда не списывал, я всё учил сам. Став врачом хирургом, я радовался каждой, мною спасённой жизни и мне самому было очень интересно жить. Но жизнь моя повернулась по иному из-за человеческой глупости. Всякий раз после операций, родные пациентов несли мне в подарок коньяки, виски и прочие вина. Несли не только мне но и другим врачам. Я ещё когда приступал к практике, заметил что многие хирурги и врачи других профилей систематически пьют и спиваются. Разве мог я тогда подумать, что тоже самое угрожает и мне. Не буду ходить кругами, скажу просто как есть. Постепенно я стал не просто пить, я стал запойным. Из хирургии пришлось уйти. Но мой друг глав врач, с которым мы всегда понимали друг друга, посоветовал мне не уходить из больницы, чтобы я совсем дома не спился. Он определил меня в анатомичку патологоанатомом. Проще говоря, вскрывать трупы людей. Я естественно пошёл, так как понимал что без любимой работы вовсе пропаду, а так хоть остаётся шанс, вдруг перестану пить и вернусь в операционную. Хирургия, такая работа что привыкаешь и к крови и к гною, а резать мёртвых легче чем живых людей. Не нужно бояться, что пациент умрёт.
