Наконец гроб сняли с табуреток и понесли. За гробом шли 5-6 человек, таких же пожилых людей, каким был старик. Ни кто о нём не плакал, не горевал и каждый думал о своём, и хотел чтобы всё поскорее свершилось. Наконец покойника опустили в могилу и через час все торопливо пошли домой, прочь от могильного холмика, на котором сиротливо стоял стакан с водой, накрытый куском чёрного хлеба. Все ушли, кроме пса. Он лежал подле могилы и будто ждал, что хозяин вспомнит о нём и поднимется из под толщи земли. Но хозяин не приходил. Спустя неделю, мальчишки нашли возле могилы дохлого, рыжего пса. Над собакой гудел рой жирных, зелёных мух и зрелище было малоприятным…
Колечко
«Расчешись хотя бы сейчас, нотариус придёт, а ты как лохудра!», - племянница зло сверкнула глазами и вышла из комнаты, в которой на постели осталась Мария. Всякий раз когда она на неё кричала, ей было не столь обидно, сколь досадно, что она Мария не может осадить её за хамский тон, за злое выражение лица, с которым она почти всегда разговаривала с ней. Детей у Марии не было, муж умер, и теперь она вся была во власти дочери своей сестры, которая умерла полгода назад. Когда Марии исполнилось 80 лет, она в одночасье потеряла силы. Легла вроде здоровой, а проснулась уже без сил. В больницу её не взяли, и поскольку она не могла обходиться без помощи, ей пришлось позвонить Катерине, дочери покойной сестры. Та приехала, и не спросив ела ли она и как её здоровье, стала по хозяйски лазить в шкафах. Всю свою жизнь Мария была строгого нрава, не то что бы сухарём и занудой, а просто она во всём любила порядок. Должности её всегда были мужские: бригадир, мастер, прораб, а потом начальник стройки. Работала она в основном среди мужиков и всех всегда умела держать в кулаке. Не было в её подчинении пьяниц и лодырей. Даже муж ей во всём подчинялся, - как она хотела, так всегда всё и было. Работала Мария как лошадь, выполняя и перевыполняя пятилетки, никогда не думая о себе. Когда она скинула ребёнка, врач сказал что матерью ей никогда не быть. Выйдя на пенсию, она поняла, что никому не нужна, о ней забыли и сослуживцы и страна, которой она служила верой и правдой. В тот день, когда она уходила на пенсию, муж неожиданно преподнёс ей подарок, - колечко золотое с красным глазком. Мария была тронута не подарком, на который муж потихоньку откладывал карманные деньги, а то как он подарил ей это кольцо. В этот момент, глаза мужа были опять ярко сини, как когда-то в молодости и он почти шёпотом произнёс: «Никого в целом мире нет лучше тебя!» От этих воспоминаний защипала в носу, а из глаз брызнули слёзы, но додумать эту мысль она не успела, в комнату вновь влетела племянница. За ней вошёл седоватый, представительный мужчина, которого тут же посадили за стол и Мария поняла, что это пришёл нотариус, для того чтобы она отписала свою квартиру и всё что имеет дочери своей сестры. С трудом поднявшись и опираясь на палку, Мария приблизилась к столу и ей тут же пододвинули листы с гербами. Лицо племянницы ярко пылало румянцем, видимо от волнения - что не говори, а теперь она будет хозяйкой большой московской квартиры, дачи, денег на книжке и ею любимого Чешского гарнитура, который Мария когда то приобрела по случаю награждения её орденом за труд, самим Хрущёвым.
