Особый случай 1. 71
Из рассказа Томилина Андрея Викторовича, Набережные челны: Произошло это тогда, когда мне было 9 лет и были мы с моей мамой на даче, в Подмосковье. Отец мой в то время имел высокую должность и потому на даче у нас был телефон. В тот вечер папа не приехал в обещанное время и мама стала ему звонить на службу, но телефон молчал. Сотовых телефонов тогда ещё не было и я видел, как мама забеспокоилась, ведь папа всегда приезжал в указанное время, зная, что мы не садимся без него за стол. Я сидел на диване и читал книгу, а мама, не выдержав вышла во двор и встала у калитки, ведь папа задержался на 3 часа. Она очень тревожилась за отца. Внезапно, я услышал шаги, спускающиеся по лестнице, со второго этажа дачи. Я смотрел в сторону лестницы, чётко слыша шаги по скрипу деревянных ступеней, но при этом не видел никого. И вдруг очень внятно раздались негромкие и какие то стонущие слова, говорящие голосом моего папы. Он говорил не мне, а кому то другому: Жене пока ничего не сообщайте, пусть хотя бы поспит эту ночь. Ещё наплачется. Андрюшку жалко, хороший у меня пацан... На этих последних словах он как бы закашлялся, было слышно бульканье в его дыхании. Затем последовал неправдоподобный длинный выдох и наступила тишина. От ужаса я громко закричал. Мама влетела в комнату мгновенно, схватила меня и стала оглядывать, не поранился ли я. Поняв, что я цел, она взволнованно спросила, почему я кричал, что случилось? И я рассказал про голос и про шаги. Мне было 9 лет и я ещё не умел заботиться о маме. И я совсем не думал о том, что напугаю её. Глядя на часы, мама сказала, что то случилось, надо ехать домой. Но как? Последняя электричка ушла и ехать было не на чем. В этот момент я заметил, как в освящённом фонарём дворе, медленно но всё быстрее и быстрее, стала раскачиваться качеля, так высоко как я никогда на ней не качался. Перехватив мой пристальный взгляд, мама ахнула: - Ветра нет совсем, а качеля качается сама! Мы с ней на диване сидели оцепеневшие, прижавшись к друг другу и я не помню, как тогда уснул у неё на руках. Приехав в Москву, мы узнали, что наш папа умер. И случилось именно в то время, когда я услышал его голос и шаги. До сих пор не пойму, каким таким непостижимым образом я мог услышать то, что говорил умирающий отец врачу. Ведь именно эти слова, его последние слова, нам передал впоследствии врач, находившийся рядом с папой. Он сказал, что отец запретил извещать мою маму о том, что он умирает, жалея её и заботясь о ней. Так же этот врач передал при мне моей маме, те же самые слова обо мне, что я слышал на даче, в Подмосковье, находясь на таком расстоянии от него.
