Особый случай 2. 18
Когда мой муж вышел на балкон с друзьями покурить, я сидела за столом, грохотала музыка, и подошедшая женщина, наклонясь к самому уху, ска¬зала мне, что меня кто-то просит выйти на лестничную площадку. Я недоумевала, кто это мог быть, ведь среди всех гостей я абсолютно никого не знала. Оглянувшись на балкон и видя, что муж оживленно разговаривает с друзьями, я вылезла из-за стола и пробралась между танцующими к выходу. На площадке стояли старая женщина и беременная девушка. Живот у нее был уже большой. Лицо было заплаканное, и я сразу поняла, что это Таня, девушка, у которой я отбила жениха. По их вежливой просьбе я поднялась с ними двумя этажами выше, чтобы шум свадьбы не помешал нам разговаривать, как сказала¬ пожилая женщина. Подняв¬шись, мы стояли против друг друга, девушка казалась совершенно обезумевшей от переживания, невозможно было не заметить как ее трясло нервной дрожью.
Мы смотрели друг на друга, и наверное, ей было больно видеть меня в фате и белом подвенечном платье. Неожиданно Таня (имя я знала из Славиного рассказа) схватила меня за руку и стала умолять отдать ей Славу. Она грузно повалилась на колени, хватая меня трясущимися руками за подол, говоря, чтобы я ради ребенка пожалела ее. Пожилая женщина не вмешивалась и стояла тихо, как бы ожидая, чем закончат¬ся наши переговоры. Испугавшись и обозлившись за то, что у меня хотят отобрать моего любимого, я сильно дернула подол платья, за который держалась, стоя на коленях беременная Таня. Вырвав с силой свой подол из ее рук и лишив ее опоры, я опрокинула беременную, и она упала, сильно стукнувшись головой о бетонный пол. Испугавшись еще больше, я кинулась вниз, в квартиру, вслед мне летели жуткие про¬клятия обеих женщин. Не знаю почему, но я не стала об этом расска¬зывать своему мужу и свекрови. Наверное, все-таки потому, что не хотела ему напоминать о ней. Это могло у него вызвать чувство жало¬сти к брошенной сопернице.¬
Приблизительно через неделю после свадьбы я была одна дома. Муж был в институте, свекровь на работе. В дверь позвонили, а когда я ее открыла, то увидела ту старую женщину, которая была вместе с Татьяной в день нашей свадьбы. Думаю, она знала, что в это время, кроме меня, дома никого нет, потому что, отстранив меня, она решительно вошла. Боюсь, что из-за волнения я в тот момент не точно запомнила то, о чем она мне тогда говорила, но смысл сказанного был такой: поскольку я, как змея, влезла в жизнь ее внучки, даже не пожалев ее нерожденного ребенка, и поскольку я разбиваю Татьяне жизнь, меня справедливо накажут колдовством. Мою жизнь превратят в кромешный ад, и я сама буду искать и просить себе смерти как желанного спасения от мук. И поскольку я недостойна быстрого избавления от страданий, муки мои будут длиться годами, чтобы дольше помнить, что я своей подлостью совершила. Еще она сказала, что мужа меня лишат, и если не Тане, то и никому он не достанется. С этими сло¬вами она ушла, не тронув меня и пальцем, хотя я этого очень опаса¬лась.
Мы смотрели друг на друга, и наверное, ей было больно видеть меня в фате и белом подвенечном платье. Неожиданно Таня (имя я знала из Славиного рассказа) схватила меня за руку и стала умолять отдать ей Славу. Она грузно повалилась на колени, хватая меня трясущимися руками за подол, говоря, чтобы я ради ребенка пожалела ее. Пожилая женщина не вмешивалась и стояла тихо, как бы ожидая, чем закончат¬ся наши переговоры. Испугавшись и обозлившись за то, что у меня хотят отобрать моего любимого, я сильно дернула подол платья, за который держалась, стоя на коленях беременная Таня. Вырвав с силой свой подол из ее рук и лишив ее опоры, я опрокинула беременную, и она упала, сильно стукнувшись головой о бетонный пол. Испугавшись еще больше, я кинулась вниз, в квартиру, вслед мне летели жуткие про¬клятия обеих женщин. Не знаю почему, но я не стала об этом расска¬зывать своему мужу и свекрови. Наверное, все-таки потому, что не хотела ему напоминать о ней. Это могло у него вызвать чувство жало¬сти к брошенной сопернице.¬
Приблизительно через неделю после свадьбы я была одна дома. Муж был в институте, свекровь на работе. В дверь позвонили, а когда я ее открыла, то увидела ту старую женщину, которая была вместе с Татьяной в день нашей свадьбы. Думаю, она знала, что в это время, кроме меня, дома никого нет, потому что, отстранив меня, она решительно вошла. Боюсь, что из-за волнения я в тот момент не точно запомнила то, о чем она мне тогда говорила, но смысл сказанного был такой: поскольку я, как змея, влезла в жизнь ее внучки, даже не пожалев ее нерожденного ребенка, и поскольку я разбиваю Татьяне жизнь, меня справедливо накажут колдовством. Мою жизнь превратят в кромешный ад, и я сама буду искать и просить себе смерти как желанного спасения от мук. И поскольку я недостойна быстрого избавления от страданий, муки мои будут длиться годами, чтобы дольше помнить, что я своей подлостью совершила. Еще она сказала, что мужа меня лишат, и если не Тане, то и никому он не достанется. С этими сло¬вами она ушла, не тронув меня и пальцем, хотя я этого очень опаса¬лась.
