Особый случай 2. 65

Вообще к ребенку я испытывала непростые чувства. Естественно, я его любила, как любая мать любит своего малыша, но в то же время я боялась его, не понимая, дар ли это от Бога или уловки нечистого. Успокаивала я себя мыслью о том, что он лучше, совершеннее других. Но стоило ему снова что-то сказать, как страх охватывал меня с новой силой. Когда он изредка вскрикивал: “Скорее, я хочу есть”, я убеждала себя в том, что это он просто запомнил мои слова. Ведь когда я его кормила грудью, то всегда приго-варивала: “Есть хочет мой маленький. Давай кушай…”Но иногда, когда он плакал, я слышала: “Спать, спать”.
Потом все как-то сошло на нет, и где-то до двух лет он рос самым обычным ребенком. Ни знакомым, ни врачам я ничего не говорила –по-прежнему боялась, что ребенка у меня могут забрать. Из-за этого я никуда с ним не ходила, боялась, что его необычные способности могут проявиться в любую минуту.
Как-то он мне сказал:
– Мама, я не Слава, я Дима.
После этого он перестал откликаться на имя Слава. Интересно, что не только мне, но и всем он говорил, что его зовут Дима. В итоге я стала его звать Дима. Когда сыну исполнилось три года, пришел в гости мой брат. Никогда не смогу забыть тот день. Дима подошел к Володе и сказал:
– Ты же умер, зачем пришел?
И так он повторил несколько раз, несмотря на то что я его одерги¬вала:
– Нельзя так дяде говорить, видишь, он живой.
– Нет, он умер, умер, – со слезами восклицал Дима, – я вижу, он сгорел, он в своей машине сгорел.
Через два дня после этого Володя действительно сгорел в своей машине.
А однажды сын сказал:
– Папа идет!
Я удивилась, так как он никогда и слова этого от меня не слышал. Через час к нам действительно пришел его отец, мой муж, с которым я развелась.
Оказывается, он пришел только для того, чтобы я подписала ему документы, что не возражаю против его отъезда за границу и не имею претензий по алиментам.
Так вот я и спрашиваю: откуда мог знать мой ребенок, что погибнет мой брат и появится его отец, которого он даже ни разу не видел?