Особый случай 2. 7

Ночью Миша зажег много-много свечей, закрыл все зеркала и сте¬клянные дверки у шкафов, сел в угол и стал читать какую-то старинную книгу. Меня он в очерченный круг на колени поставил. Слышу, кто-то в сенях идет, смотрю: мама моя родненькая в дверь заходит. Встала возле круга, глаза пустые, как стекляшки немытые, смотрит и губы кривит. Вдруг я поняла по губам, что она говорит: “Церковь, церковь”. Захлопнул книгу Михаил, и все, как будто и не было моей мамы.
На другой день ластилась я к мужу, как все их четыре кота. Уговорила его свозить меня в город. Едем мы с ним в электричке, а он морщится. Я его спрашиваю:
— Болит что-нибудь?
А он:
— Нет, мать сердится, что поехали.
Чем дальше мы уезжали от села, тем светлее у меня было в голове и тем хмурее становился мой муж. Думала я обо всем, что раньше мне и в голову не приходило: на что живут мои свекор со свекровью, поче¬му не работает мой муж, сколько ему лет на самом деле и сколько уже мне лет. Ведь фактически я потеряла счет времени и не помню, как давно пребывала в их доме.
Неожиданно я вспомнила о своем доме. Кто в нем живет? Может, свекор его продал и на то мы и живем? Почему до сих никто из сельчан и подруг не интересовался мной и не ходил ко мне. И снова всплыли слова, сказанные моей свекровкой, что если она за¬хочет, то люди будут ходить вокруг нее, а ее не замечать. Это она говорила, когда убеждала меня выйти за Мишу замуж, через три дня после маминой смерти, в ответ на мои переживания, что в селе об этом скажут.
А теперь о том, как я попала в монастырь.
В городе мне удалось сбежать от мужа. Я стремилась в церковь, помня шепот маминых мертвых губ. Как сбежала? Обманом. Пошла в женский туалет, а он в мужской. Я и бежать. После меня от¬правили в монастырь. Здесь я нахожусь уже несколько лет. Я никогда не покину монастырь. Лучше я послужу Богу, чем четырем дьяволам. Да и страшно оставлять стены монастыря. Знаю, стоит мне отсюда выйти, я встречу их, и они меня покарают».