Пища для ума и сердца. 17
Стал дровосек жить-поживать в достатке, но тут к несчастью в речку упала его жена. Он снова горько заплакал. И снова ему явился Господь и спросил:
— Что ты плачешь?
— Как же мне не плакать, ведь в речку упала моя жена.
Тогда Господь достал из речки Дженнифер Лопез и спросил:
— Это твоя жена?
— Да, это моя жена, — радостно ответил дровосек.
Господь рассердился:
— Ты солгал мне, как же так?
— Видишь ли, о Господи, — ответил дровосек, — тут вышло небольшое недоразумение. Ответил бы я, что это не моя жена. Ты тогда достал бы из речки Кэтрин Зета-Джонс, а я бы снова сказал, что она не моя жена. Тогда ты достал бы мою жену, и я бы сказал, что вот она и есть моя супруга. Ты бы отдал мне всех троих, и что бы я стал с ними делать? Я бы не смог их всех прокормить, и мы все четверо были бы очень несчастны.
На корабле плыл продавец обезьян. На досуге он научил их подражать морякам, как те распускали паруса.
Но поднялась буря, моряки бросились убирать снасти. Обезьяны же, зная лишь, как распускать, шли следом и натягивали снасти. Корабль погиб, ибо учитель обезьян предвидел лишь ясную погоду.
Однажды авва Макарий застал в своей кельи вора, который грузил его вещи на стоявшего у кельи осла. Не подав вида, что он хозяин этих вещей, преподобный стал молча помогать увязывать поклажу. Отпустив его с миром, блаженный сказал себе:
— Мы ничего не внесли в этот мир, ясно, что ничего не можем и унести отсюда. Да будет благословен Господь во всём!
Настоятель храма в небольшом городке славился своей благочестивой и упорядоченной жизнью. Он досконально исполнял свои обязанности, жил размеренно, спокойно и тихо. Регулярно совершал богослужения и дважды в неделю по два часа просиживал на своём постоянном месте в клубе местного благотворительного общества.
Однажды он там не появился. Не было его и дома. Встревоженные прихожане объявили поиск, но результатов не было.
Прошёл месяц. Вечером, в клубе, как всегда, на своём месте сидел настоятель и спокойно пил кофе.
— Где вы были всё это время, отче? — спросили изумлённые прихожане.
— В тюрьме, — спокойно ответил он.
— Как это могло случиться? — недоумевали все.
— Что ты плачешь?
— Как же мне не плакать, ведь в речку упала моя жена.
Тогда Господь достал из речки Дженнифер Лопез и спросил:
— Это твоя жена?
— Да, это моя жена, — радостно ответил дровосек.
Господь рассердился:
— Ты солгал мне, как же так?
— Видишь ли, о Господи, — ответил дровосек, — тут вышло небольшое недоразумение. Ответил бы я, что это не моя жена. Ты тогда достал бы из речки Кэтрин Зета-Джонс, а я бы снова сказал, что она не моя жена. Тогда ты достал бы мою жену, и я бы сказал, что вот она и есть моя супруга. Ты бы отдал мне всех троих, и что бы я стал с ними делать? Я бы не смог их всех прокормить, и мы все четверо были бы очень несчастны.
На корабле плыл продавец обезьян. На досуге он научил их подражать морякам, как те распускали паруса.
Но поднялась буря, моряки бросились убирать снасти. Обезьяны же, зная лишь, как распускать, шли следом и натягивали снасти. Корабль погиб, ибо учитель обезьян предвидел лишь ясную погоду.
Однажды авва Макарий застал в своей кельи вора, который грузил его вещи на стоявшего у кельи осла. Не подав вида, что он хозяин этих вещей, преподобный стал молча помогать увязывать поклажу. Отпустив его с миром, блаженный сказал себе:
— Мы ничего не внесли в этот мир, ясно, что ничего не можем и унести отсюда. Да будет благословен Господь во всём!
Настоятель храма в небольшом городке славился своей благочестивой и упорядоченной жизнью. Он досконально исполнял свои обязанности, жил размеренно, спокойно и тихо. Регулярно совершал богослужения и дважды в неделю по два часа просиживал на своём постоянном месте в клубе местного благотворительного общества.
Однажды он там не появился. Не было его и дома. Встревоженные прихожане объявили поиск, но результатов не было.
Прошёл месяц. Вечером, в клубе, как всегда, на своём месте сидел настоятель и спокойно пил кофе.
— Где вы были всё это время, отче? — спросили изумлённые прихожане.
— В тюрьме, — спокойно ответил он.
— Как это могло случиться? — недоумевали все.
