ЧЕРНОКНИЖНИК 

Мне тогда было двадцать два года. Я собиралась выйти замуж за хорошего простого парня, моего однокурсника. Но однажды вместе с подружками пошла на концерт фолк-музыки и там встретила Его. Он называл себя Венецианус. За те четыре года, что мы были вместе, я ни разу не видела его документов, так что настоящего имени не знаю. Он был как-то нечеловечески красив. Высокий, статный, кожа белая и нежная, как у девушки. Волосы длинные и черные, он носил их убранными в косу. Звучит странно, но все это смотрелось очень мужественно. Он был похож на вождя дикарей. Его предплечья украшали причудливые татуировки — какие-то тайные знаки, орнаменты и сигилы. Я спросила, что это, а он, скупо улыбнувшись, ответил, что это подарок от сил, которые его охраняют.

 С самого начала он был лидером в наших отношениях. С того концерта мы ушли вместе — как завороженная я последовала за ним, хотя у меня вообще-то был жених и я всегда считала себя порядочной, на измену не способной. По друга пыталась меня отговорить, но я была словно под гипнозом. А может быть, Венецианус и правда владел искусством гипноза. У него были такие черные глаза — как две пропасти. На следующее утро он объявил, что намерен перевезти мои вещи к себе. Я ему понравилась, и он хочет со мною жить. Моего мнения он даже не спросил. Звучит жутковато, но тогда почему-то это было мне приятно. Само нахождение рядом с этим мужчиной воспринималось как опасное и захватывающее приключение. В то же утро я позвонила своему жениху и объявила, что между нами все кончено. И сперва было мне счастье. Несколько месяцев концентрированного чистого счастья. Я как будто перенеслась на небеса и жила там. 

Мы много гуляли — часами бродили по лесу вдвоем. Занимались любовью. Много разговаривали. Хотя не совсем так — говорил Венецианус, а я восхищено слушала. Он рассказывал мне разные любопытные вещи о тайных законах мироздания. Что такое первоэлементы и как с ними наладить контакт, как в Средневековье вызывали демонов, как создать защитный круг, за границы которого не просочится нечистая сила. Я все это слушала как волшебную сказку. Но это был его мир, его повседневная жизнь. Одна комната в нашей квартире всегда была заперта на навесной замок — туда мне был воспрещен вход. Прямо как в сказке про Синюю Бороду! Я знала, что в этой комнате мой любимый хранит свои магические вещи. Там же почти каждый вечер он запирался и проводил какие-то обряды. Иногда из-за плотно закрытой двери доносились леденящие кровь звуки — то ли мяуканье, то ли детский плач, то ли завывание ветра.

 Венецианус с самого начала говорил мне, что я должна делать, даже в самых мелочах. Сперва мне казалось, что это проявление заботы, но потом я начала воспринимать это как насилие. Он пересмотрел весь мой гардероб и выбросил половину платьев. А когда я попробовала возмутиться, отвел меня в магазин и купил другую одежду — дороже, чем у меня была. — Моя девушка не будет ходить в лохмотьях, — объяснил свой поступок он. Он контролировал, что я ем. Заставил меня отказаться от мяса. — Я не могу делить постель с девушкой, которая ест трупы животных. У тебя грубая энергетика, это мешает моей работе. Он даже контролировал, когда и сколько я сплю! Иногда будил меня среди ночи и заставлял целый часа сидеть, зевая. Он считал, что это тренирует мои осознанность и волю. Он разогнал всех моих друзей. — Оставь их в юности! Они примитивные и скучные. Ты же должна стремиться к развитию, у тебя свой путь. Вроде бы я была с ним счастлива. Хотя бывали у нас и конфликты, и в такие моменты мне становилось страшно. У моего мужчины становились страшные глаза, как будто бы вместо него на меня смотрело древнее кровожадное чудовище. Если я была в чем-то перед ним виновато (а такое случалось с пугающей периодичностью), он мог неделями меня наказывать.

 Однажды я подала слишком горячий чай, и он обжег губу. Венецианус не разговаривал со мной неделю, в первые два дня даже не являлся домой ночевать. Его друзья меня не уважали. Относились ко мне как к прислуге. Иногда они приходили к нам в гости. Все они выглядели так же необычно, как и он сам. За крепким чаем шли разговоры о чем-нибудь таинственном — обсуждали личные дневники какого-то пражского алхимика, обсуждали кладбищенскую магию, привороты и проклятья. Меня в эти разговоры не принимали, да и нечего мне было бы сказать. Ко мне иногда обращались через плечо — мол, подай чаю. — Значит, ты еще пока не заслужила уважение моих друзей, — пожал плечами Венецианус, когда я однажды пожаловалась, что мне обидно. — В этом только лишь твоя вина. Среди гостей, которые к нам ходили, была одна очень красивая девушка, которая представилась как Лючия. У нее были черные, как галочье крыло, волосы, заплетенные в причудливые косицы. Она всегда носила бархатные длинные платья и была похожа на средневековую испанскую принцессу. Я замечала, что эта Лючия как- то уж слишком тепло смотрит на моего мужчину. Слишком задорно смеется его шуткам, слишком тесно прижимается в приветственных объятьях. Венецианус уверял, что это всего лишь глупый бред примитивной ревнивой бабы. 

Но однажды случилось то, что случилось. Мужчина попросил меня съездить на почту и получить для него какие-то посылки. Там вечно были очереди. Он рассчитывал, что меня не будет несколько часов. Но мне повезло — я получила посылку почти сразу же. А когда вернулась домой и открыла дверь своим ключом, сразу же увидела красное бархатное платье Лючии, которое лежит прямо на пороге. Конечно, я сразу поняла, что происходит, но все-таки как в тумане отправилась по оставленным ими следам — вот лежат чулки, еще сохранившие форму ее стройных ножек, а вот туфли. Венецианус даже не смутился, когда я их застала. Наоборот, еще и меня попытался виноватой сделать. Что это я его довела до измены своей тупостью и приземленностью. В тот день я как будто бы проснулась. И ужаснулась — во что же я превратила свою жизнь всего за четыре года! Я же была веселая девчонка, планировала начать работать, собиралась замуж, мечтала съездить в Токио и в Рио! 

А в итоге превратилась в мрачноватую женщину в длинных черных одеждах. Да еще и отягощенную вечным комплексом вины. Мне хватило сил и решимости резко занять денег у друзей, которые все еще меня помнили, снять квартиру и переехать. Венецианус этого никак не ожидал. На какое-то время он стал ласковым — караулил меня с букетами цветов, пытался просить прощения за измену. А когда понял, что я не собираюсь возвращаться, словно с цепи сорвался! И пообещал, что, если надо будет, он и жизнь положит на то, чтобы меня извести. Обещание свое он начал выполнять практически сразу же. Неприятности посыпались на меня словно из мрачного рога изобилия. Сперва я работу потеряла (а ведь только что устроилась!), затем со здоровьем начались проблемы. Я знаю, что он колдует против меня. И знаю, что он в состоянии со свету меня сжить.