Вопрос:

 Как-то я увидела, что мужчина продает ваши книги. Купила, конечно, с радостью, так как именно этих книг у меня еще не было. Продавец сказал, что по вашему поручению он заряжает книги энергией, мол, чтобы лучше служили. Правда это или нет?

Ответ: 

Я впервые об этом слышу.

Вопрос:

 Уважаемая Наталья Ивановна! Зная вашу занятость, прошу прощения за беспокойство. Но все это очень серьезно. Прошу ответить на мой вопрос.

В начале этого года в возрасте 95 лет умерла моя мать. По характеру она была лидером, занимала в школе руководящие должности, да и дома никому спуска не давала. Жизнь рядом с ней была тяжелой, доставалось всем.

Я по образованию медик, врач-кардиолог. В детстве и юности натерпелась от матери сполна. Ей доставляло огромное удовольствие издеваться надо мной всеми известными способами и методами. До 32 лет я жила с родителями, а потом не выдержала и уехала. К тому времени от постоянной нервотрепки я приобрела целый букет болезней, да и бесконечные травмы замучили. Но стоило только сменить место жительства, как все прекратилось.

В 1987 году умер отец, и я взяла матушку к себе... и все началось вновь! Описать, что она тво­-рила, нет никакой возможности, да и не всякий поверит в это. Но... самое страшное началось после ее смерти. Однажды она въехала в комнату в своем гробу с признаками тления на лице. И вдруг на моих глазах началось восстановление: щеки, губы, хоть и бледные, но не разложившиеся, — и вот она уже смеется! Я хватаю ее за ноги, но сдвинуть с места не могу. Сон, конечно, но... как наяву. Потом характер сновидений стал меняться, каждую ночь она настойчиво предлагала мне покушать с ней в ее доме. Где-то через полгода общения характер изменился: исчезла злоба, насмешки, появились просительные нотки: «Мне трудно, Валя!» И на этом уровне все продолжается до настоящего времени.

Да, вот что еще: за два-три дня до смерти она уже не разговаривала, не ела. И вдруг... привстала с постели (ясное, чистое лицо, умные глаза) и говорит: «Ну что ж, поменяемся!» Я ответила, что меняться-то нечем: у меня порок сердца и гипертоническая болезнь. «Ну ладно», — вздохнула она. Это были ее последние слова, больше до самой смерти она со мной не разговаривала.