День подошёл к закату, взгляд Архипа упал на стакан с водой, прикрытый куском хлеба. Чтобы не видеть его, покачиваясь из стороны в сторону, будто пьяный, старик вошёл в комнату, где они совсем недавно спали с женой, комната была пуста. Архип тупо уставился на всё ещё закрытое простынёй трюмо и только тут всем своим существом, полностью осознал – жены больше нет! Из приоткрытой дверки старого, платинного шкафа выглядывал краешек её платья. Даже не вполне понимая своих действий вдовец стал перебирать плечики на которых сиротливо висели платья жены, и они пахли той, которая уже никогда к этим вещам не прикоснется. «Аня!» - позвал старик « Аня!!!» и зарылся лицом в складках чёрного платья. Прошло пол часа или больше, а он всё не мог выпустить его из рук , будто оно было незримой, последней нитью которая связывала их. Платье было совсем старое, с вязанным, пожелтевшим от времени воротничком и он хорошо помнил его, в нём она хоронила их единственного сына. Да, -именно после той беды, жена совершенно изменилась, став из весёлой, озорной хохотушки, агрессивной, крикливой и вечно недовольной бабой. Соседки не дружили с ней, вернее не понимали её, а он её понимал и всегда жалел. Скрипнула входная дверь и Архип услышал, как его окликнула Настасья, соседка их, и его жены первый враг. Они вечно ссорились, оскорбляя друг друга, а теперь вот Настасья так смело и уверенно вошла в их дом, вошла так, как будто она знала, что теперь уже она будет здесь всему голова. Расхаживая по половикам в обуви (чего не выносила жена) Настасья заглядывала по углам и весело щебетала: « Слыш Архип, ты чего без света сидишь? А я тут зашла спросить, что ты будешь с коровой делать? Тебе ведь одному много не надо, или ты ещё раз хочешь жениться? Архип понимал этот зазывный смех, и этот смех его раздражал. «А что» - продолжала она, - «ты ещё мужик хоть куда и мы бы с тобой, были очень славной парой. Анька то твоя, дело прошлое, больно уж горластая была, ты поди рад что теперь в покое поживёшь?» Архип оторвал руки от чёрного платья, ноги его не слушались, но он всё же подошёл к Настасье и взяв её за костлявые плечи подтолкнул к двери. Та видимо хотела возмутится, но не стала, что – то в выражении лица вдовца подсказывало ей, что лучше молчать и бежать. Бежать из этого дома, где у человека такие безумные глаза. Он ещё долго плакал, прежде чем уснуть. Но даже во сне всё его тело содрогалось, и он тяжело стонал и вздыхал. Целый мир, да и ни кто в этом огромном мире, не сможет никогда заменить ему, вечно уставшую, и сердитую, его ненаглядную и такую несказанно дорогую потерю – жену…