То что нельзя отвергнуть. 117
Видно, растревожил он дух умершего. Ровно в три часа ночи в сенцах послышались тяжелые шаги, на двери откинулся крючок и отошла в сторону щеколда. В комнату вошел Алексей. Одежда на нем была та же, в которой его в гроб клали. Глазницы у мертвеца запали. Зрачки выглядели так, как будто он глубоко задумался, уперев взгляд в никуда.
Катерина и Михаил оцепенели от ужаса. Казалось, что у них руки и ноги потеряли всякую возможность двигаться. Мертвец ходил по комнате, будто искал что то, и так продолжалось до крика петухов. При первом же крике петуха гость исчез, так и не проронив ни единого слова.
Через неделю Катерина овдовела во второй раз.
Насколько я знаю, она и теперь живет одна в своем огромном доме.
Эту историю я услышала лично от нее. После выхода моих книг Катерина Максимовна написала мне, и я разрешила ей ко мне приехать, помня ее супруга, Алексея Слепнева, которого я знала и чьи родители когда то приезжали к моей бабушке Евдокии.
Исповедь миллионерши (поучительная история)
Истории бывают разные, иные слушаешь и только диву даешься. Вот какой рассказ я услышала от Кристины.
«Родители мои были алкоголиками. Один их ребенок, мой брат, был дауном и воспитывался в специнтернате. Второй брат ушел в армию и остался в том городе, где служил. Не захотел, видно, в наш домашний дурдом возвращаться.
Мать с отцом пили, дрались, в доме иногда не было даже хлеба. В такие дни я, будучи ребенком, бегала на кладбище и ела там то, что обычно люди оставляют на могилах. Иногда это были блины и конфеты, а иногда яйца, и я радовалась, что в мире существуют помины.
Однажды я, открывая калитку на могильной оградке, разодрала себе руку о торчавший в ней прут. Кровь капала, но я смотрела не на руку, а на красное яблоко, лежащее на гранитной могильной плите. Достав яблоко, я жадно вцепилась в него зубами и поперхнулась от неожиданно услышанной речи.
– У тебя кровь течет, – услышала я чей то голос.
Я обернулась и увидела старуху. Она пристально смотрела на меня темными немигающими глазами. Затем она подошла ко мне и взяла меня за пораненную руку. Губы ее зашевелились, я слышала, что она шепотом говорит какие то непонятные, но складные слова. Я изумленно смотрела, как на моих глазах рана на руке запеклась и кровь унялась.
Затем старуха достала из холщовой сумки булку, яйцо и отурцы.
– Ешь, – коротко сказала она, и я с радостью подчинилась. Мы сидели на деревянной скамейке возле чьей то могилы.
Я ела, а она молчаливо смотрела на меня. Потом она поднялась и сказала:
– Меня зовут Авдотья. Пойдем ко мне, я тебя отмою, покормлю и одену.
И я побрела за ней, как идет щенок за чужими людьми. Дом Авдотьи находился недалеко от кладбища. Она действительно меня отмыла, накормила и, пока я спала, сходила в магазин и принесла мне одежду.
С этого дня я стала ходить есть не на кладбище, а в маленькую, но чисто побеленную избу.
Катерина и Михаил оцепенели от ужаса. Казалось, что у них руки и ноги потеряли всякую возможность двигаться. Мертвец ходил по комнате, будто искал что то, и так продолжалось до крика петухов. При первом же крике петуха гость исчез, так и не проронив ни единого слова.
Через неделю Катерина овдовела во второй раз.
Насколько я знаю, она и теперь живет одна в своем огромном доме.
Эту историю я услышала лично от нее. После выхода моих книг Катерина Максимовна написала мне, и я разрешила ей ко мне приехать, помня ее супруга, Алексея Слепнева, которого я знала и чьи родители когда то приезжали к моей бабушке Евдокии.
Исповедь миллионерши (поучительная история)
Истории бывают разные, иные слушаешь и только диву даешься. Вот какой рассказ я услышала от Кристины.«Родители мои были алкоголиками. Один их ребенок, мой брат, был дауном и воспитывался в специнтернате. Второй брат ушел в армию и остался в том городе, где служил. Не захотел, видно, в наш домашний дурдом возвращаться.
Мать с отцом пили, дрались, в доме иногда не было даже хлеба. В такие дни я, будучи ребенком, бегала на кладбище и ела там то, что обычно люди оставляют на могилах. Иногда это были блины и конфеты, а иногда яйца, и я радовалась, что в мире существуют помины.
Однажды я, открывая калитку на могильной оградке, разодрала себе руку о торчавший в ней прут. Кровь капала, но я смотрела не на руку, а на красное яблоко, лежащее на гранитной могильной плите. Достав яблоко, я жадно вцепилась в него зубами и поперхнулась от неожиданно услышанной речи.
– У тебя кровь течет, – услышала я чей то голос.
Я обернулась и увидела старуху. Она пристально смотрела на меня темными немигающими глазами. Затем она подошла ко мне и взяла меня за пораненную руку. Губы ее зашевелились, я слышала, что она шепотом говорит какие то непонятные, но складные слова. Я изумленно смотрела, как на моих глазах рана на руке запеклась и кровь унялась.
Затем старуха достала из холщовой сумки булку, яйцо и отурцы.
– Ешь, – коротко сказала она, и я с радостью подчинилась. Мы сидели на деревянной скамейке возле чьей то могилы.
Я ела, а она молчаливо смотрела на меня. Потом она поднялась и сказала:
– Меня зовут Авдотья. Пойдем ко мне, я тебя отмою, покормлю и одену.
И я побрела за ней, как идет щенок за чужими людьми. Дом Авдотьи находился недалеко от кладбища. Она действительно меня отмыла, накормила и, пока я спала, сходила в магазин и принесла мне одежду.
С этого дня я стала ходить есть не на кладбище, а в маленькую, но чисто побеленную избу.
