Особый случай 2. 128
Родители смирились, да и что было делать. Они в дочери своей души не чаяли. Других-то деток Бог больше не дал.
В те времена молодёжь была другая, да и законы были другими. Даже сам царь Алексей Михайлович, когда надумал жениться, смотрел на привезённых девиц, в противных, по тому времени обстоятельствах.
Подглядывал за девицами из потайного окна, вделанном в стене. И взял в жёны Наталью Кирилловну, не по своему выбору, а по выбору главной сватьи – смотрительницы. Потому как это она имела возможность трогать тело невест, заглядывать им в зубы, нюхать их тело (чтобы не было зловония), и выпытывать, в разговорах с ними, их душевные достоинства.
Таков был в то время закон, даже царь, и то только один раз мог увидеть свою невесту, а всё больше положиться на сваху и на волю Божью.
Конечно, В том времени, о котором я рассказываю, уже многое изменилось. Но запрет, видеть будущую жену, ещё не отошёл. Так вот, когда пришли сватать Пистимею, то отец её сказал, что речей со свахой она вести не будет, и лица своего не покажет, так как семья невесты боголюбивые и достойные люди, и обычаев дедов нарушать не будут. Если что не так: вот Бог, а вон порог.
Родные жениха, понимая, что если они будут слишком настаивать на своём, могут лишиться огромного приданного, которое по слухам, давалось за Пистимею. Тогда сватья, поклонившись, смиренно попросила, хотя бы издалека посмотреть на невесту: не хрома ли она, и может ли ходить. Старая няня Пистимеи, специально, принародно, спросила (чтобы были свидетели для церковного суда):
- Если у нашей лебёдушки и стать и походка вам приглянется, не отступитесь ли вы в своём обещании венчаться, не опозорите ли рода старинного?
И мать жениха, и отец, и их сватья, заверили, что всё так и будет. Тогда Пистимею, нарядно одетую, в дорогих одеждах, провели мимо гостей. Она прошла, и вышла в девичью светлицу. Но шла она мимо их так, чтобы её лицо было видно лишь сбоку, где у неё был здоровый глаз. А поскольку стан у неё был строен, гибок, а коса ниже пояса. И наряд был украшен золотом и каменьями. Все сваты остались довольными, и сговор состоялся. Договорились о дне свадьбы и приданном.
Родители невесты не поскупились, и чтобы потом родня жениха не изгалялась над порченной девицей, дали очень большое, по тем временам приданное. И договорились, что кроме этого, ещё будут давать семье жениха каждый год: серебра, денег, постели и посуды. Но при условии, что их Пистимея будет счастлива за их сыном.
Видя эту небывалую щедрость, родители жениха, клятвенно подтвердили, что ни они, ни их сын, никогда не обидят молодую.
В день венчания девушка тряслась как осиновый лист. Она никогда не видела своего суженного, но ужасно боялась, что, открыв их обман, он будет попрекать её, и что того хуже, побьёт. Ведь она уже не будет под защитой родителей, а в доме, совершенно чужих ей людей.
В те времена молодёжь была другая, да и законы были другими. Даже сам царь Алексей Михайлович, когда надумал жениться, смотрел на привезённых девиц, в противных, по тому времени обстоятельствах.
Подглядывал за девицами из потайного окна, вделанном в стене. И взял в жёны Наталью Кирилловну, не по своему выбору, а по выбору главной сватьи – смотрительницы. Потому как это она имела возможность трогать тело невест, заглядывать им в зубы, нюхать их тело (чтобы не было зловония), и выпытывать, в разговорах с ними, их душевные достоинства.
Таков был в то время закон, даже царь, и то только один раз мог увидеть свою невесту, а всё больше положиться на сваху и на волю Божью.
Конечно, В том времени, о котором я рассказываю, уже многое изменилось. Но запрет, видеть будущую жену, ещё не отошёл. Так вот, когда пришли сватать Пистимею, то отец её сказал, что речей со свахой она вести не будет, и лица своего не покажет, так как семья невесты боголюбивые и достойные люди, и обычаев дедов нарушать не будут. Если что не так: вот Бог, а вон порог.
Родные жениха, понимая, что если они будут слишком настаивать на своём, могут лишиться огромного приданного, которое по слухам, давалось за Пистимею. Тогда сватья, поклонившись, смиренно попросила, хотя бы издалека посмотреть на невесту: не хрома ли она, и может ли ходить. Старая няня Пистимеи, специально, принародно, спросила (чтобы были свидетели для церковного суда):
- Если у нашей лебёдушки и стать и походка вам приглянется, не отступитесь ли вы в своём обещании венчаться, не опозорите ли рода старинного?
И мать жениха, и отец, и их сватья, заверили, что всё так и будет. Тогда Пистимею, нарядно одетую, в дорогих одеждах, провели мимо гостей. Она прошла, и вышла в девичью светлицу. Но шла она мимо их так, чтобы её лицо было видно лишь сбоку, где у неё был здоровый глаз. А поскольку стан у неё был строен, гибок, а коса ниже пояса. И наряд был украшен золотом и каменьями. Все сваты остались довольными, и сговор состоялся. Договорились о дне свадьбы и приданном.
Родители невесты не поскупились, и чтобы потом родня жениха не изгалялась над порченной девицей, дали очень большое, по тем временам приданное. И договорились, что кроме этого, ещё будут давать семье жениха каждый год: серебра, денег, постели и посуды. Но при условии, что их Пистимея будет счастлива за их сыном.
Видя эту небывалую щедрость, родители жениха, клятвенно подтвердили, что ни они, ни их сын, никогда не обидят молодую.
В день венчания девушка тряслась как осиновый лист. Она никогда не видела своего суженного, но ужасно боялась, что, открыв их обман, он будет попрекать её, и что того хуже, побьёт. Ведь она уже не будет под защитой родителей, а в доме, совершенно чужих ей людей.
