Особый случай 2. 33
Я не говорил ей того, что сказал мне онколог, я просто не мог ей этого сказать.
Когда стало ясно, что конец близок, она перестала разговаривать. Я сидел в кресле рядом с кроватью и ничем не мог ей помочь.
Смотреть телевизор она отказывалась, видимо, ее раздражало, что где-то поют и смеются, рекламируют¬ “Орбит” и всякую чепуху, а она лежит, перенося мучительные боли, и умирает в возрасте тридцати лет и что это случится очень скоро.
Пятого октября Лена очнулась от дремоты, в которой она пребывала последнее время постоянно. Участковый накануне сказал: готовьтесь, она уходит.
В больницу таких не берут, родителей у нее не было, подруги пос¬леднее время перестали ходить — видимо, их пугал ужасный вид Елены. Мы были с ней одни.
Очнувшись, жена заговорила. В голосе были такая мука и мольба, что я не знал, что отвечать на ее слова.
— Давай умрем вместе,— сказала она.— Ты ведь всегда говорил мне, что без меня жить не сможешь, что если со мною что-нибудь случится, то нас будут сразу двоих хоронить. Костенька,— шептала она слабеющим голосом,— я боюсь одна умирать, ведь ты когда-нибудь ум¬решь, так давай сейчас вместе.
По ее бледным щекам непрерывно лились слезы, она смотрела мне прямо в глаза и умоляла о том, чтобы я сопровождал ее в смерть.
На минуту мне показалось, что по-другому и быть не может, ведь я действительно до безумия любил свою жену. Фактически я отбил ее у своего лучшего друга и сам тогда был на грани самоубийства. Если бы она не выбрала меня, то кто знает, чем бы закончилась для меня эта любовная катастрофа.
Я стал гладить ее лицо, вытирал слезы и обещал ей, что не буду без нее жить.
— Но только кто нас с тобой похоронит? Я не могу допустить, чтобы ты была похоронена как попало. Если уж так, то я должен купить хорошее место, где мы с тобой будем лежать вдво¬ем. Я закажу памятник, где наши фотографии будут показывать, что в этой могиле лежат два неразлучных сердца. Я куплю самое красивое платье и сам надену на тебя, ведь ты же не хочешь, чтобы тебя оде¬вали чужие руки? А потом я оплачу похоронной компании¬ свои похороны в одной могиле с тобой. Подстрахуюсь через нотариуса, чтобы все было исполнено так, как мы хотим.
Я видел, как она успокаивается от моих слов, и это еще больше вдохновляло меня. Я сулил ей прекрасную моги¬лу, которая будет засыпана лепестками роз. Говорил, что нам ни к к чему эта квартира, ведь она отойдет государству, говорил, что продам ее, чтобы наши похороны были как ни у кого.
Она, наверное, представляла все именно так, как я ей рисовал в своих обещаниях: могилу, которая была усыпана дурманящими лепестками роз. Я обещал ей скульптуры из белого мрамора, которые будут похожи на нас.
Когда стало ясно, что конец близок, она перестала разговаривать. Я сидел в кресле рядом с кроватью и ничем не мог ей помочь.
Смотреть телевизор она отказывалась, видимо, ее раздражало, что где-то поют и смеются, рекламируют¬ “Орбит” и всякую чепуху, а она лежит, перенося мучительные боли, и умирает в возрасте тридцати лет и что это случится очень скоро.
Пятого октября Лена очнулась от дремоты, в которой она пребывала последнее время постоянно. Участковый накануне сказал: готовьтесь, она уходит.
В больницу таких не берут, родителей у нее не было, подруги пос¬леднее время перестали ходить — видимо, их пугал ужасный вид Елены. Мы были с ней одни.
Очнувшись, жена заговорила. В голосе были такая мука и мольба, что я не знал, что отвечать на ее слова.
— Давай умрем вместе,— сказала она.— Ты ведь всегда говорил мне, что без меня жить не сможешь, что если со мною что-нибудь случится, то нас будут сразу двоих хоронить. Костенька,— шептала она слабеющим голосом,— я боюсь одна умирать, ведь ты когда-нибудь ум¬решь, так давай сейчас вместе.
По ее бледным щекам непрерывно лились слезы, она смотрела мне прямо в глаза и умоляла о том, чтобы я сопровождал ее в смерть.
На минуту мне показалось, что по-другому и быть не может, ведь я действительно до безумия любил свою жену. Фактически я отбил ее у своего лучшего друга и сам тогда был на грани самоубийства. Если бы она не выбрала меня, то кто знает, чем бы закончилась для меня эта любовная катастрофа.
Я стал гладить ее лицо, вытирал слезы и обещал ей, что не буду без нее жить.
— Но только кто нас с тобой похоронит? Я не могу допустить, чтобы ты была похоронена как попало. Если уж так, то я должен купить хорошее место, где мы с тобой будем лежать вдво¬ем. Я закажу памятник, где наши фотографии будут показывать, что в этой могиле лежат два неразлучных сердца. Я куплю самое красивое платье и сам надену на тебя, ведь ты же не хочешь, чтобы тебя оде¬вали чужие руки? А потом я оплачу похоронной компании¬ свои похороны в одной могиле с тобой. Подстрахуюсь через нотариуса, чтобы все было исполнено так, как мы хотим.
Я видел, как она успокаивается от моих слов, и это еще больше вдохновляло меня. Я сулил ей прекрасную моги¬лу, которая будет засыпана лепестками роз. Говорил, что нам ни к к чему эта квартира, ведь она отойдет государству, говорил, что продам ее, чтобы наши похороны были как ни у кого.
Она, наверное, представляла все именно так, как я ей рисовал в своих обещаниях: могилу, которая была усыпана дурманящими лепестками роз. Я обещал ей скульптуры из белого мрамора, которые будут похожи на нас.
