Особый случай 2. 57
Однажды Валера сказал:
— Мама, я через полчаса приду.— И ушел.
Его не было целых семь часов. Меня почему-то охватил дикий страх, и я стала обзванивать всех его друзей, но сына нигде не было. В записной книжке я нашла телефон Снежаны и, собравшись с духом, набрала ее номер. Снежана равнодушным голосом сказала, что у нее Валеры нет и никогда не бывает, так как они с ним не встреча¬лись и не встречаются. На мой вопрос, может ли она предполо¬жить, где он есть, девушка мне сказала:
— Послушайте, я же вам сказала: я понятия не имею, где ваш сын, он меня не интересует.— И положила трубку.
Я знала, где живет Марина, и ноги понесли к ней. Дверь мне открыла Марина и очень вежливо уговорила зайти. Мы раз¬говаривали с ней о Валере, и неожиданно она сильно расплакалась. Я пыталась ее успокоить, но тут из другой комнаты вышла женщина. Увидев плачущую Марину и поняв, кто я такая, она словно взбесилась.
Я, конечно, понимаю, ей ведь тоже жалко свою дочь, которая каждый день ревела из-за нашего сына, но вы бы слышали, как она на меня орала.
Из ее слов я тогда поняла, что она угрожала нашему сыну, что отомстит ему за слезы дочери и доведет до дурдома.
Вот дословно ее слова:
— Я проучу его раз и навсегда. Привык морочить девчонкам голову, умница. Я ему так заморочу голову,¬ что из дурдома выходить не будет. Имя свое и то позабудет, кобелина!
Я опешила от ее угроз и сказала:
— Послушайте, мой сын не обещал на Марине жениться, он не давал ей слова и не виноват, что больше не любит ее.
— Полюбит, еще как полюбит!— кричала мать Марины.— Поглядим на этого умника, как из большого ума да большой дурак выйдет.
Когда я вернулась, сын был уже дома. Узнав, что я сильно волновалась, он попросил у меня прощения.
Я, конечно, не стала ему рассказывать про звонок к Снежане и про скандал в доме Марины. Сын был дома, а мне больше ничего и не нужно.
На другой день мне позвонили из института и сказали, что Валеру увезли в больницу, в нев¬рологическое отделение.
В больнице меня к нему не пустили. Из разговора с врачом я поняла, что сын неожиданно сошел с ума. Конечно, мне это не так сказали, а объяснили его диагноз медицинскими терминами. Но, как бы мне это ни преподнесли, факт оставался фактом: произошло большое несчастье, сын невменяем, он даже имя свое не может назвать правильно.
Целый месяц я ходила под окнами больницы. Продукты у меня не брали и к сыну не пускали. Я была в невероятном отчаянии.
Потом мне позвонила Марина и сказала:
— Я этого не хотела, но мама с бабушкой все-таки сделали то, что вам обещали. Но если он будет со мной, то тогда они переделают все и он будет снова здоров.
Услышав ее слова, я воскликнула:
— Марина, что ты несешь! Как это можно сделать так, чтобы Валера заболел или выздоровел? Ты ври, да не завирайся.
В ответ на мою речь Марина оказала:
— Можете мне не верить, но я точно знаю, что мама и бабушка сдела¬ли ему «на варево», чтобы у него голова не варила. Если не верите, приведите его к нам, и у нас он будет здоров, а когда он выйдет от нас, то его голова снова перестанет варить.
— Мама, я через полчаса приду.— И ушел.
Его не было целых семь часов. Меня почему-то охватил дикий страх, и я стала обзванивать всех его друзей, но сына нигде не было. В записной книжке я нашла телефон Снежаны и, собравшись с духом, набрала ее номер. Снежана равнодушным голосом сказала, что у нее Валеры нет и никогда не бывает, так как они с ним не встреча¬лись и не встречаются. На мой вопрос, может ли она предполо¬жить, где он есть, девушка мне сказала:
— Послушайте, я же вам сказала: я понятия не имею, где ваш сын, он меня не интересует.— И положила трубку.
Я знала, где живет Марина, и ноги понесли к ней. Дверь мне открыла Марина и очень вежливо уговорила зайти. Мы раз¬говаривали с ней о Валере, и неожиданно она сильно расплакалась. Я пыталась ее успокоить, но тут из другой комнаты вышла женщина. Увидев плачущую Марину и поняв, кто я такая, она словно взбесилась.
Я, конечно, понимаю, ей ведь тоже жалко свою дочь, которая каждый день ревела из-за нашего сына, но вы бы слышали, как она на меня орала.
Из ее слов я тогда поняла, что она угрожала нашему сыну, что отомстит ему за слезы дочери и доведет до дурдома.
Вот дословно ее слова:
— Я проучу его раз и навсегда. Привык морочить девчонкам голову, умница. Я ему так заморочу голову,¬ что из дурдома выходить не будет. Имя свое и то позабудет, кобелина!
Я опешила от ее угроз и сказала:
— Послушайте, мой сын не обещал на Марине жениться, он не давал ей слова и не виноват, что больше не любит ее.
— Полюбит, еще как полюбит!— кричала мать Марины.— Поглядим на этого умника, как из большого ума да большой дурак выйдет.
Когда я вернулась, сын был уже дома. Узнав, что я сильно волновалась, он попросил у меня прощения.
Я, конечно, не стала ему рассказывать про звонок к Снежане и про скандал в доме Марины. Сын был дома, а мне больше ничего и не нужно.
На другой день мне позвонили из института и сказали, что Валеру увезли в больницу, в нев¬рологическое отделение.
В больнице меня к нему не пустили. Из разговора с врачом я поняла, что сын неожиданно сошел с ума. Конечно, мне это не так сказали, а объяснили его диагноз медицинскими терминами. Но, как бы мне это ни преподнесли, факт оставался фактом: произошло большое несчастье, сын невменяем, он даже имя свое не может назвать правильно.
Целый месяц я ходила под окнами больницы. Продукты у меня не брали и к сыну не пускали. Я была в невероятном отчаянии.
Потом мне позвонила Марина и сказала:
— Я этого не хотела, но мама с бабушкой все-таки сделали то, что вам обещали. Но если он будет со мной, то тогда они переделают все и он будет снова здоров.
Услышав ее слова, я воскликнула:
— Марина, что ты несешь! Как это можно сделать так, чтобы Валера заболел или выздоровел? Ты ври, да не завирайся.
В ответ на мою речь Марина оказала:
— Можете мне не верить, но я точно знаю, что мама и бабушка сдела¬ли ему «на варево», чтобы у него голова не варила. Если не верите, приведите его к нам, и у нас он будет здоров, а когда он выйдет от нас, то его голова снова перестанет варить.
