Особый случай 2. 58
Выслушав ее, я сказала:
— Допустим, что ты говоришь правду и он будет здоров, если будет жить у вас, но подумай сама, что ты говоришь. Получается, что он всю жизнь будет сидеть в вашем доме. Ведь, по твоим словам, только он выйдет за порог, как опять станет ненормальным. Кто же вас тогда будет кормить, если он не будет учиться, а потом и работать? Зачем твоей маме зять-нахлебник?
Марина помолчала и положила трубку.
Прошел еще месяц, и я уговорила главврача отпустить нашего сына на амбулаторное лечение, пообещав, что буду хорошо ухаживать за ним, а в случае необходимости привезу его снова в больницу.
На самом же деле я решила испытать судьбу — сводить его домой к Марине. Во мне боролись два чувства. Я боялась скандала и ухудшения его состояния, если поведу сына в дом к Марине. С другой стороны, я просто не виде¬ла выхода из создавшегося положения.
Обдумав все, решила все-таки ехать. Во всяком случае, если Марина мне солгала, то я уже не буду надеяться на чудо.
Но чудо все-таки случилось. Пока я везла Валериу в такси, он был явно не в себе, но, как только мы переступили порог Марининой кварти¬ры, его глаза ожили и речь ста¬ла нормальной. Но самое потрясающее было то, что он вел себя так, будто не было психиатрической больницы и он бывал здесь каждый день. Он ласково смотрел на Марину, от которой совсем еще недавно бегал, даже не хотел брать телефонную трубку.
Я смотрела, как Марина, ее мать и бабушка сажают его за стол, потчуют пельменями и чаем.
Мой сын не смотрел на меня, он не мог оторвать своего взгляда от Марины.
Потом я уехала, а Валера остался в их доме. Он позвонил мне и сказал, что будет жить у Марины, что очень ее любит и не мо¬жет жить без нее даже одного дня.
Примерно через час после этого, не вытерпев, я снова позвонила. Попросила к телефону Маринину мать и задала ей вопрос: как быть с институтом и, вообще, зачем они сотворили такое с моим сыном?
Ответ был коротким, но ясным:
— Как только они повенчаются, он снова будет ходить в институт, а потом на работу. И вообще, пока он муж Марины, вы можете не опасаться за его психическое здоровье.
Вот так, ясно и понятно. Сын больше у нас не бывает. Они с Мариной повенчались, и он ходит в институт.
Мне больно и обидно, ведь я вырастила ребенка, воспитала хорошего и доброго человека, который попал в сети к трем наглым бабам. У меня украли не только любимого сына, но и душевный покой.
Уважаемая Наталья Ивановна! Напечатайте мое письмо в своей книге, потому что матери должны знать о том, что у их сына могут пе¬рестать варить мозги только лишь потому, что кто-то сотворил свое “варево”.
Если есть способ снятия этих чар, то очень прошу Вас научить меня этому. Низко Вам кланяюсь.
С уважением, Безусова Н. Ф.».
— Допустим, что ты говоришь правду и он будет здоров, если будет жить у вас, но подумай сама, что ты говоришь. Получается, что он всю жизнь будет сидеть в вашем доме. Ведь, по твоим словам, только он выйдет за порог, как опять станет ненормальным. Кто же вас тогда будет кормить, если он не будет учиться, а потом и работать? Зачем твоей маме зять-нахлебник?
Марина помолчала и положила трубку.
Прошел еще месяц, и я уговорила главврача отпустить нашего сына на амбулаторное лечение, пообещав, что буду хорошо ухаживать за ним, а в случае необходимости привезу его снова в больницу.
На самом же деле я решила испытать судьбу — сводить его домой к Марине. Во мне боролись два чувства. Я боялась скандала и ухудшения его состояния, если поведу сына в дом к Марине. С другой стороны, я просто не виде¬ла выхода из создавшегося положения.
Обдумав все, решила все-таки ехать. Во всяком случае, если Марина мне солгала, то я уже не буду надеяться на чудо.
Но чудо все-таки случилось. Пока я везла Валериу в такси, он был явно не в себе, но, как только мы переступили порог Марининой кварти¬ры, его глаза ожили и речь ста¬ла нормальной. Но самое потрясающее было то, что он вел себя так, будто не было психиатрической больницы и он бывал здесь каждый день. Он ласково смотрел на Марину, от которой совсем еще недавно бегал, даже не хотел брать телефонную трубку.
Я смотрела, как Марина, ее мать и бабушка сажают его за стол, потчуют пельменями и чаем.
Мой сын не смотрел на меня, он не мог оторвать своего взгляда от Марины.
Потом я уехала, а Валера остался в их доме. Он позвонил мне и сказал, что будет жить у Марины, что очень ее любит и не мо¬жет жить без нее даже одного дня.
Примерно через час после этого, не вытерпев, я снова позвонила. Попросила к телефону Маринину мать и задала ей вопрос: как быть с институтом и, вообще, зачем они сотворили такое с моим сыном?
Ответ был коротким, но ясным:
— Как только они повенчаются, он снова будет ходить в институт, а потом на работу. И вообще, пока он муж Марины, вы можете не опасаться за его психическое здоровье.
Вот так, ясно и понятно. Сын больше у нас не бывает. Они с Мариной повенчались, и он ходит в институт.
Мне больно и обидно, ведь я вырастила ребенка, воспитала хорошего и доброго человека, который попал в сети к трем наглым бабам. У меня украли не только любимого сына, но и душевный покой.
Уважаемая Наталья Ивановна! Напечатайте мое письмо в своей книге, потому что матери должны знать о том, что у их сына могут пе¬рестать варить мозги только лишь потому, что кто-то сотворил свое “варево”.
Если есть способ снятия этих чар, то очень прошу Вас научить меня этому. Низко Вам кланяюсь.
С уважением, Безусова Н. Ф.».
