Особый случай 2. 88
По дороге домой я своим детям строго-настрого наказала никому не рассказывать о найденном кладе.
Шли мы и мечтали о том, как заживём богато: хату купим, коров, коней, и всего, чего только не пожелаем.
Доплелись до дома, да так и легли немытые. Не было у нас сил, ни раздеться, не умыться.
Ночью я увидела сон, будто старец грозил мне железной палкой. Лицо у него было строгое, и даже злое:
- Ты,- говорил он, - Богородицу на деньги променяла. В гроб из гроба её во второй раз положила. И теперь весь твой род ляжет в эту землю.
Потом он стал загибать на своей руке пальцы и объявлять мне, кто за кем сгинет. А потом спиной ко мне повернулся и исчез, будто бы его и не бывало.
На другой день я с сыновьями поехала на ярмарку. Нам не терпелось купить еды и нарядов. До сих пор не пойму, как и кто вытащил у меня все деньги. Вроде все время рукой за них держалась. Если бы не знала, что в могиле полно всего, то, наверное, лишилась бы рассудка.
Но мое горе только начиналось. Шли мы домой с ярмарки пёхом. Проходили поле, где паслось большое стадо. Ни с того, ни с сего бык напал на сына. На рога его поднял и пропорол ему кишки. Я закричала, и второй сынок бросился брату на подмогу, тот же бык пропорол и второго сына.
Орала я как дурная, мне не верилось, что такое случилось. Месяц целый я лежала в горячке, меня всем селом люди выхаживали.
Только я встала на ноги, как дочь утонула, а потом было такое впечатление будто кто-то косой стал махать. Плакать не могла, не было не слез, не сил.
Несколько раз я ходила к той могиле. Хотела разрыть её, да как-будто что-то не пускало. Такой страх нападал, что волосы стояли дыбом.
И вот что чудно. Умирали дети в том порядке, в каком их называл тот святой во сне.
Видишь Евдокия, трое их у меня осталось. С голоду умираем, а клад взять не могу. Тебе первой о нём рассказала.
Выслушав гостью, бабушка заговорила не сразу. Я, зная её привычку, затаилась и молчала. Мне было жалко обтрёпанных ребятишек и их бледную, замученную мать. Наконец бабушка заговорила:
- Я знаю много молитв, которые люди читают, зарывая клад. Молитвы эти называются зароком или же завещанным словом. Взять клад может лишь тот, кому он завещан, словесным заговором, на его имя. В том же заговоре всегда есть указ, на сколько голов заложен клад. К примеру, умрёт тот, кому этот клад предназначался, а после этого кто-то этот клад найдёт и возьмёт его без молитвы – ключа, но попользоваться этим кладом он не сможет. Ни один клад без молитвы не берут. Иные безбожники кладут вместе с кладом крест или икону. И это тоже особая хитрость.
Шли мы и мечтали о том, как заживём богато: хату купим, коров, коней, и всего, чего только не пожелаем.
Доплелись до дома, да так и легли немытые. Не было у нас сил, ни раздеться, не умыться.
Ночью я увидела сон, будто старец грозил мне железной палкой. Лицо у него было строгое, и даже злое:
- Ты,- говорил он, - Богородицу на деньги променяла. В гроб из гроба её во второй раз положила. И теперь весь твой род ляжет в эту землю.
Потом он стал загибать на своей руке пальцы и объявлять мне, кто за кем сгинет. А потом спиной ко мне повернулся и исчез, будто бы его и не бывало.
На другой день я с сыновьями поехала на ярмарку. Нам не терпелось купить еды и нарядов. До сих пор не пойму, как и кто вытащил у меня все деньги. Вроде все время рукой за них держалась. Если бы не знала, что в могиле полно всего, то, наверное, лишилась бы рассудка.
Но мое горе только начиналось. Шли мы домой с ярмарки пёхом. Проходили поле, где паслось большое стадо. Ни с того, ни с сего бык напал на сына. На рога его поднял и пропорол ему кишки. Я закричала, и второй сынок бросился брату на подмогу, тот же бык пропорол и второго сына.
Орала я как дурная, мне не верилось, что такое случилось. Месяц целый я лежала в горячке, меня всем селом люди выхаживали.
Только я встала на ноги, как дочь утонула, а потом было такое впечатление будто кто-то косой стал махать. Плакать не могла, не было не слез, не сил.
Несколько раз я ходила к той могиле. Хотела разрыть её, да как-будто что-то не пускало. Такой страх нападал, что волосы стояли дыбом.
И вот что чудно. Умирали дети в том порядке, в каком их называл тот святой во сне.
Видишь Евдокия, трое их у меня осталось. С голоду умираем, а клад взять не могу. Тебе первой о нём рассказала.
Выслушав гостью, бабушка заговорила не сразу. Я, зная её привычку, затаилась и молчала. Мне было жалко обтрёпанных ребятишек и их бледную, замученную мать. Наконец бабушка заговорила:
- Я знаю много молитв, которые люди читают, зарывая клад. Молитвы эти называются зароком или же завещанным словом. Взять клад может лишь тот, кому он завещан, словесным заговором, на его имя. В том же заговоре всегда есть указ, на сколько голов заложен клад. К примеру, умрёт тот, кому этот клад предназначался, а после этого кто-то этот клад найдёт и возьмёт его без молитвы – ключа, но попользоваться этим кладом он не сможет. Ни один клад без молитвы не берут. Иные безбожники кладут вместе с кладом крест или икону. И это тоже особая хитрость.
