Если люди едут к вам, значит, верят в свое выздоровление, а потому, вне всякого сомнения, должны выполнять прописанное Вами лечение. Не теряйте времени на «охи» и «ахи». Они только повредят Вашей работе.

Не засиживайтесь в бесконечных беседах, грех тратить на это время, лучше употребите его на молитвы о больном, на поездки в церковь и на кладбище.
Моя бабушка, наблюдая за моими первыми приемами, бывало, говорила в сердцах после ухода больного:
— Как же ты можешь, Наташа, столько болтать? Разве у тебя так много свободного времени? Хотя у тебя, может, и найдется, но у твоего пациента его почти не осталось. Бегом бегай, ешь на ходу, пей через раз, а работу делать изволь. Побольше для нее времени находи, а на пустые беседы трать поменьше. Поставила диагноз — и до свидания, приступай к своим обязанностям, молись во благо его же здоровья.

От этих ее слов я опешила, так как надеялась на похвалу: уж больно ласково с человеком поговорила! Видя мое состояние, бабушка сказала:
— Не серчай, Наташа, все ты сделала верно: и болезнь без ошибки определила и советы, как не надо, дала, слова мои запомни на всю жизнь. Прием веди быстро, лишнего не говори. На языке спасение, на языке и погибель. Коль человек не глупый, то поймет. В больнице-то подолгу не разговаривают. Врач поставит диагноз, лекарство пропишет и следующего зовет. А ведь после работы он идет домой отдыхать. А знахарь? Ему не до отдыха. Примет больного — встает на молитвы, едет в церковь или на кладбище или, если нужно, на грязные пороги отправляется. Готовит отвары, сборы. Вот и получается, что у знахаря совсем свободного времени нет, и вести прием подолгу он не может.
Сколько живу, все перед глазами стоит лицо моей бабушки: строгое, неулыбчивое, усталое. Наверное, потому и побаивались ее. Но кому, как не мне, знать, какая она добрая, как переживает, если что-то не получается с ее больным. Видели бы вам, как она истово молилась за каждого человека, как оплакивала потери. Золотым ведь человеком была!