К ней Баевы ездили на благословение, а она им отказала. Настасья осмелилась спросить Евдокию, за что она лишает ее своего благословения. И та ей сказала: “За мысли твои небогоугодные. Ты думала то-то и то-то”, – в общем, сказала Баевой про все, о чем та думала. А ей и деваться некуда, ведь Евдокиюшка действительно сказала именно то, о чем та думала.

К Евдокиюшке, уходя, никто задом не поворачивается. Ведь она была знахарским народом коронована. Что будет она у тебя спрашивать, отвечай ей все так, как сама думаешь, не юли – не любит Евдокия обмана. Глупость и незнанье простит, а ложь – никогда! Рассердится и не даст благословения…”

И так всю дорогу. Вот и представьте себе, как я тряслась после этих маминых слов, заходя в дом к Вашей бабушке Евдокии.

Еще есть у меня крестик, который она на меня сама надела. Он медный, но лучше всякого золотого. Когда меня покидали силы и я уставала, тогда я целовала этот крест, говоря: “Помоги мне, Господи, и пособи, Евдокия”. И сразу у меня откуда ни возьмись появлялись силы, а усталость будто рукой снимало. Пост ли, работу нашу знахарскую тяжелую – все я осиливала легко и очень многим людям помогла за свою долгую жизнь.

Из Ваших книг я узнала, что Вы пишете о моей наставнице, о многомудрой Евдокие, и захотела написать Вам о том, что мне известно из рассказов моей мамы, а также от людей, которым она когда-то помогла.

Дела эти дивные и чудные. И если бы я сама когда-то своими глазами не видела, как она творит чудеса, то моя голова не вместила бы такое!

Жили мы тогда с мамой у Вашей бабушки трое суток, и я никогда не забуду увиденного в Вашем доме.

Люди к ней шли и ехали из разных краев. Вот, например, один случай. Пришли к ней двое: мать и ее девятнадцатилетняя дочь. Дочь страдала непонятной болезнью. Она, по словам ее матери, совсем не стала спать после ссоры со свекровью.