Всякая всячина 1. 9

Три пальца Формоза

История эта абсолютно правдивая и достоверная, и не смотря на то что в ней описаны совершенно невероятные события, доверять ей всё таки безусловно можно, так как всё о чём вы сейчас прочтёте долгие века хранилось под грифом "Секретно" в хранилищах самого Ватикана. Но у Господа нашего, тысяча лет, как один день и один день как тысячу лет и века чередой сменяются, а с ними вместе меняется и Божий мир, порядок, закон и мы грешные люди. И вот уже то, что когда то ревностно хранилось в тайниках архива, стало постоянно появляться на страницах газет, издатели которых никогда не скупятся на приобретения любых сенсаций, ради увеличения тиражей.
Итак, для Вас невероятная, я бы даже сказала потрясающая история.
В конце IX века, в Риме, папский престол занимал епископ Формоза. После его кончины, на папский престол взошёл новый папа - Стефан VI, и почти сразу же выдвинул против отошедшего в иной мир Формозы ряд суровых обвинений. Следующим решением новоявленного папы было незамедлительно устроить суд над своим предшественником. Для этой цели был издан указ вырыть из могилы Фармоза, одеть в папские одежды, посадить на трон и подвергнуть его суду. Во время судебного разбирательства, покойнику восседавшему в папских одеждах на папском троне, были предъявлены обвинения в грехах которые тот совершил.
 Сразу же после этого был вынесен приговор - лишить Формоза папского сана и папского престола. Но и это было ещё не всё- уже умершего папу приговорили к казни: Сперва ему должны были отрубить три пальца на правой руке, которыми он при жизни благословлял народ, а после этого, для большего позора, его труп решили протащить за ноги по городу.
И наконец суд постановил, что Формоза не заслуживает иметь могилу, а значит его обезображенное тело должно быть сброшено в Тибр!
Вся эта малоприятная история на этом не закончилась и имеет совершенно мистическое происхождение, которое стало известно спустя 7 лет, благодаря предсмертной исповеди палача, отрубившего пальцы Формоза, а священник который слушал исповедь палача, передал услышанное от умирающего высшему церковному совету. Вот о чём рассказал в своей предсмертной исповеди палач Диндо Галанди: " На кануне казни мне приснился сон, который нельзя было отличить от яви. В мою комнату вошёл папа, в красных одеждах и на его руке не было трёх пальцев. Папа склонился надо мной и упёрся в меня таким страшным взглядом, что я под этим взглядом заледенел. Подняв правую искалеченную руку, он сказал: " Пальцы, которые ты мне отрубил, сбереги, а когда исполниться 40 дней с того момента, как ты их отсёк, возьми их и иди туда, где я в великие праздники служил мессы. Подойди к самому большому распятию и потяни на себя гвоздь, которым пробита правая ладонь Христа. Возьми что найдёшь, а мои пальцы положи вместо взятого!
Проговорив так, папа повернулся ко мне спиной и вышел, более на меня не глядя. Утром я проснулся и стал размышлять к чему бы этот сон, ведь на ту пору мне ещё было не известно о предстоящей казни. Каково же было моё удивление, когда перед началом казни, я увидел обезображенное и потемневшее от времени мёртвое тело папы. Труп его был подпорчен и сильно смердил. Мне стало плохо, но не от вида мертвеца, их я достаточно повидал, благодаря своему ремеслу, а от того, что сон мой так странно и
точно сбылся.
Помня его слова я припрятал все три пальца Формоза, и я не пошёл глазеть на то, как тело его волокли за ноги по всему городу, потому что у меня было такое чувство, будто этот человек мне не чужой. Странным образом сон мой объединил нас с ним так, как объединяет тайный заговор сообщников.
Не отдавая отчёта происходящему, я не вольно стал отчитывать дни с того момента, когда мой топор отсёк пальцы папы Формоза. Накануне сорокового дня я не мог найти себе места, у меня даже приключился жар. Мысли мои кружились и кружились об одном и том же: - как я пойду в собор, ведь там наверняка стража и меня поймают. Здравый смысл боролся с навязчивой идеей, но его тут же пресекала иная мысль и я уже понимал, что ничего не изменить - я был обречён туда идти...
В полночь сорокового дня я взял узелок с пальцами Фармозы и пошёл в собор. Не единого человека я не встретил ни в пути, ни в самом соборе, будто кто то расчищал мне путь и открывал засовы. Войдя в здание я пошёл к тому месту, где обычно по праздникам обращался папа Формоза к народу. Я не раз слышал его речь и видел благословление, которое он посылал нам своим перстом.
На какое-то мгновение мне вдруг показалось, что Формоза, стоит на папском месте и смотрит на меня тем же тяжёлым и страшным взглядом, каким он тогда во сне смотрел на меня. Я приблизился к большому распятию и моя рука потянулась к позолочённому гвоздю, которым была пробита ладонь Христа. Подцепив гвоздь ногтями, я не без труда подтянул его на себя - распятие, будто дверь повернулось на бок и я увидел за ним нишу наполненную изумрудами, алмазами и золотыми вещами. Почти всё содержимое тайника я сложил в мешок, который показался мне не подъёмным. Вспомнив наказ покойника, я положил его пальцы в полупустую нишу. Закрыв тайник на всё тот же гвоздь, я еле передвигаясь от тяжести, поплёлся домой. Не дожидаясь рассвета, я навсегда покинул родные места, с тем чтобы уже ни кому и никогда не рубить головы, руки и ноги.

 Уехав из страны, я купил себе настоящий замок, с озером, прудами, фонтанами и прекрасным садом. Почти семь лет я прожил как в сказке. У меня было всё что можно было пожелать. Были роскошные экипажи, слуги, повара. Я модно и дорого одевался, ел и пил на злате и серебре, но всё рано или поздно кончается и месяц назад я вновь увидел папу Формоза. Он пришёл ко мне как и тогда в красных одеждах, без пальцев и сказал мне, что время отпущенное для меня на земле подходит к концу. Папа назвал мне день и час когда я грешник престану пред Богом.
Уходя, он кивнул мне, как старому знакомому, сказав чтобы я не забыл исповедоваться перед тем как умру. Потом Формоза неожиданно зловеще усмехнулся и произнёс: " Какой будет переполох, когда они обнаружат за крестом мои пальцы..."
-Вот так красочно и подробно, было составлено объяснение священнослужителя Верховному совету об исповеди палача, отрубившего пальцы и взявшего клад в Великом соборе. Можно только догадываться, как после этого доноса, папа Стефан VI обнаружил в церковном тайнике три пальца Формоза, а главное, что он при этом испытывал и о чём думал...