Всякая всячина 3. 38
Ужин с покойницей.
Свидетельствуют читатели. Из рассказа Андрея Пещарика: Женился я очень рано. Прожив с женой 12 лет, мы с ней не нажили
ни денег, ни добра, но зато у нас была дочь и наши удивительные добрые отношения. Мы с Леной не только понимали друг друга с полуслова и взгляда, но также чувствовали: я ее, а она меня, даже на большом расстоянии. Было даже, что она прибегала ко мне на работу в момент реальной угрозы или неприятности, а я всегда чувствовал и знал, когда она болеет. На словах это трудно объяснить, но все было именно так. Я говорю «было», потому что четыре года назад Лена умерла. Но жизнь идет и через полтора года после ее смерти, я встретил другую женщину, мы с ней поженились. Таисия – моя новая супруга, была крута характером и быстро навела порядок по своему усмотрению.
Она сразу же уничтожила все фотографии моей покойной жены. Продала все ее вещи и украшения и рьяно взялась воспитывать мою дочь. Я видел, как от постоянных нотаций и придирок она откровенно перешла к террору. Моя девчонка стала запуганной и часто плакала по ночам. Я конечно же пробовал всячески разговаривать со своей второй женой, но она упрямо твердила, что если она не докажет девочке свое превосходство над ней, то тогда ее авторитета не будет. Однажды я вернулся с работы домой гораздо раньше, чем обычно и увидел, как моя жена бьет по щекам мою семилетнюю дочь. Я сгреб жену и выпихнул ее за порог. Вслед за ней полетели ее вещи и документы. Жена собрала свои вещи и уходя сказала, что уезжает к своей матери и что я скоро приползу к ней на коленях, но она вернется в мой дом только тогда, когда я отдам в детдом эту дрянь, так она назвала мою дочь.
Неделю я жил спокойно. Готовить, убирать я умею, да и Алена мне тоже помогала. Но ровно через неделю со мной стало происходить что то странное. Все мои мысли были только о Таисии. Ночами я катался по кровати. Ее тело, глаза, голос манили меня, как голодного волка к еде. Я изводился и стал терять вес. Несколько раз мне казалось, что ее голос меня окликал и я выходил на крыльцо, но естественно никого не было. В конце концов я стал лихорадочно собираться в деревню, где жила мать моей Таисии. Я отвел свою дочь к своей сестре и почти бегом побежал на электричку. Не знаю, какое проведение вмешалось в мою судьбу, но я вышел раньше нужной мне остановки. Еще не поняв это, я пошел в предполагаемом направлении. Я знал, что эта дорога к деревне должна проходить через лесок. И я пошел прямо через лес. Я шел и шел. И вдруг, понял, что вместо деревни в конце леса расположилось старое заброшенное кладбище. Было уже довольно темно, и я забеспокоился, что могу заплутать. Оглядевшись, я увидел избушку, видимо это была кладбищенская сторожка. Замка на двери не было, но была кровать, стол, стулья и всякая старая разбитая утварь.
Естественно, рядом не было ни души, а только лишь одни заброшенные могилы.
У меня был выбор, идти в темноте по лесу и не найдя тропинки к станции вокзала, ночевать где нибудь под деревом или же переждать ночь в этом заброшенном домишке. И я конечно выбрал последнее. Я долго не мог уснуть, было неприятно лежать на кровати, окруженной могильными холмами. Из окошка падал слабый свет, но все равно в домике было темно. Неожиданно возникло чувство, что в комнате кто то есть, кроме меня.
Я инстинктивно зажмурил глаза, чтобы ничего не видеть. Но ведь известно, что тогда когда закрыты глаза, слух обостряется еще сильнее. Кто то звал меня по имени. Но даже и не это меня удивило, а то, что голос, который меня тихо звал, был мне до боли знаком. Это был голос моей умершей жены. Я вскинулся и сел на кровати. За столом, который стоял напротив, я увидел женский силуэт. Дрожащими руками я полез в брюки, чтобы достать из кармана спички. От волнения я быстро выдвинул у спичек коробок и спички посыпались на пол. Ничего, сказал голос, я их подберу и зажгу свечу. Силуэт качнулся и поплыл к моей кровати. Я видел, как она наклонилась и снова подплыла к столу. Раздался характерный звук зажигаемой спички и комната осветилась. Теперь на столе горела свеча. Лена стояла возле стола и в ней не было ничего такого, что могло бы меня испугать и привести в бегство. Передо мной была женщина, с которой я целовался еще будучи пацаном, которая родила мне ребенка, и точно я знал все ее родинки и все изгибы тела. Я просто не мог ее бояться и у меня в тот самый момент отсутствовала мысль о том, что она умерла.
Ты голодный, - как когда то спросила меня она и я кивнул головой.
Сейчас я тебя покормлю, - проговорила она и стала собирать на стол. Я не думал, откуда она выставляет тарелки, ложки и где взяла скатерть, все делалось быстро, уверенно и с заботой, о которой я уже позабыл с Таей. Я сел за чистый стол, уставленный огурчиками, помидорами, картошкой и домашней колбасой. На столе появилась горка блинов, от которых шел одурманивающий аромат. У меня побежали слюнки и я стал с аппетитом есть. Лена сидела напротив меня, подперев рукой щеку и улыбаясь такой родной улыбкой, какая бывает у мамы или горячо и искренне любимой жены. Я поймал ее взгляд и почему то понял, что ей все про меня известно, и неожиданно от ее участливого, грустного взгляда разревелся. Не плач, - сказала она, - утром возвращайся к ребенку. Скучать больше по Таисии не будешь. И не грусти, все у тебя скоро наладится, я ведь за тебя буду Бога молить. Я не хочу жить, - воскликнул я, но Лена усмехнулась и тихо сказала, - проживешь ты долго, еще наших правнуков понянчишь, а жена у тебя будет другая, хорошая и звать ее будет также, как и меня – Лена.
Тут меня сморило и мои глаза стали слипаться, я сопротивлялся, но голова моя упорно клонилась к столу. Последнее, что я почувствовал это то, как Елена погладила меня по голове своей прохладной рукой. Очнулся я, когда было совсем светло. В доме было пусто, кругом была грязь, битая посуда и паутина, на столе стояла свеча, но я не был уверен, та ли эта свеча, что зажигала Елена или она была на столе до моего прихода. Одно я знал совершенно точно, нужно было возвращаться домой. Невыносимая жалость прилила к моему сердцу, я думал о своей девочке и корил себя за то, что я почти предал ее ради Таисии. О ночном происшествии я старался не думать, иначе бы мне было бы страшно жить. Через два месяца к нам на работу поступила женщина по имени Елена. Все ее повадки, голос, облик напоминал мне мою умершую жену. Потом мы с ней поженились. Я был счастлив вдвойне тем, что моя дочь и Елена очень любили друг друга. И еще, если честно, порой мне кажется, что это Бог отпустил душу моей жены ко мне из мертвого царства, в другом теле и в другом обличии, пожалев меня, дочь или услышав страстные молитвы моей покойной жены.
