ЗАБЛУДИВШАЯСЯ ВО СНЕ

 Моей невесте Лизе всего двадцать три года, но вот уже несколько месяцев она находится на грани между жизнью и смертью. Лежит она в больнице, даже к аппаратам не подключенная, дышит самостоятельно. Но врачи говорят, что разбудить ее невозможно — надо только ждать и надеяться на чудо. А все начиналось так радужно... Мы с Лизой познакомились три года назад весьма романтичным образом. Был праздник Купалы, и друзья позвали меня на вечеринку к известному в наших краях знахарю. Тот каждое лето устраивает купальские костры на берегу реки и зовет всех желающих. Народу собралась тьма-тьмущая, около сотни человек. Там я впервые и увидел Лизу — вместе с другими девушками она пускала по воде венки из полевых цветов, прыгала через костер и с улыбкой авантюриста убегала в лес на поиски волшебного папоротника. Она выделялась из толпы, хотя красавицей и не была. Но в ней был внутренний огонь, от нее словно свечение шло.

 Потом я узнал, что девушка та находится у знахаря в обучении. Ее считают способной, она учится уже несколько лет и даже иногда помогает вести мастеру приемы. Я набрался наглости и подошел познакомиться. Как ни странно, Лиза ответила взаимностью именно мне, хотя волочились за ней в ту ночь многие. С ней с самого начала все было как-то легко и просто. Не было в ней ни кокетства, ни жеманства, она не пыталась набить себе цену. Простая, искренняя, веселая. Лиза была по самую макушку погружена в романтику деревенского колдовства. В доме знахаря у нее была своя комната, где она часто оставалась ночевать. Я даже ревновал ее к этому знахарю, хотя у них были скорее отечески дочерние отношения. Она могла себе позволить вести такой образ жизни — девушка была из состоятельной семьи. Лиза умела снимать руками головную и даже зубную боль, умела почувствовать, где в теле человека находится источник боли, она знала все о кореньях и травах и готовила микстуры и отвары, которыми лечились все ее друзья. 

За то время, что мы были вместе, я ни разу не обратился к врачам. Подозреваю, что приворот она на меня поставила — очень уж сильным и ярким было мое к ней влечение. Но я был счастлив. И никакой другой женщины не желал. У Лизы оставалось полгода обучения у знахаря. Потом тот собирался отпустить ее с миром. Девушка хотела купить домик на опушке леса и открыть небольшую клинику народной медицины. Я ее во всем поддерживал и даже был согласен переехать из города в этот домик, лишь бы быть рядом с Лизой. Но одно роковое событие все изменило. У Лизиного учителя, знахаря, был враг. Женщина. Как водится, когда-то, еще в молодости, они любили друг друга, но потом пути их разошлись. Женщина тоже была вся в магии, но знахарь интересовался преимущественно целительством, а она — темными практиками. Я не знаю, какая муха ее на старости лет укусила. Знахарю было не меньше восьмидесяти лет, а той женщине — под семьдесят. Она уже достигла так называемого третьего возраста ведьмы. 

Говорят, бывает такое, в зрелости человек, желая провести последние десятилетия жизни в гармонии и равновесии, устраивает перепросмотр всех случившихся конфликтов, всех пережитых горестей. Переживает их по-новому, чтобы оставить их в прошлом и войти в «возраст мудрости» чистым, как монах. Видимо, у той женщины были своеобразные представления о чистоте. Начала она знахаря «травить». Подсылала каких-то мрачных юнцов с угрозами — видимо, учеников своих. И не лень же человеку было. Потом во дворе разные странные предметы находиться начали. Земля разбросанная — целое ведро, не меньше. Клубок кошачьей шерсти, в которой иглы ржавые запутаны. Ржавый старый топор с вырезанными какими-то символами на рукояти. Начались у знахаря мелкие бытовые неприятности. Ничего серьезного. Все же он был умен и силен, а на каждом таком человеке стоят крепкие магические защиты. Но то вдруг спина у него ломить начала (вы скажете — возраст, но это просто потому, что вы не знаете того знахаря, он выглядит максимум на пятьдесят с небольшим, физически развит, каждый день минимум десять километров наматывает по окрестным лесам). То коза, совсем молодая, вдруг издохла, ничем до того не болея. То сгорела сараюшка старая — и вроде ненужная никому стояла, уже доски гнить начали, а все равно тревожно как-то. Ну с чего ей гореть — с огнем на ее крыльце точно никто не игрался. 

Знахарь никак той колдунье не отвечал, но из обрывков разговоров, которые иногда велись при мне, я понял, что он тоже готовится отразить атаку. А его молчание и кажущееся бездействие — это собранность тигра перед прыжком. Я не знаю, что заставило мою Лизу нарушить все правила безопасности и пойти в атаку. Это была не ее война. Никто ее не уполномочивал. Но знахаря, учителя своего, она почти боготворила. Переживала за него, как за отца родного. Ей было обидно, что кто-то вот так с ним поступает. Самое жуткое — она проговорилась мне накануне о том, что собирается сделать. Она сказала, что наступающей ночью будет нечто, поскольку она собирается навестить во сне ту женщину и провести, так сказать, разведку. Посмотреть, какие защиты на ней стоят, с какими сущностями она водит дружбу, кто ее охраняет, кто за нее заступится. И передать все это знахарю. Лиза надеялась, что он будет благодарен, хотя никаких благ, кроме этой самой светлой благодарности, взамен не ждала. Я мог ее остановить. Но почему-то ей поверил. Поверил, что она справится. 

О дальнейшем вы можете догадаться сами. Вечером следующего дня мне позвонила Лизина старшая сестра. И сухо сообщила, что Лиза в больнице — она жива, но разбудить ее не смогли. И врачи не смогли тоже. Я сначала на знахаря надеялся — он был силен, он должен вытащить мою любимую из этого страшного плена. И он пытался. Но ничего не получилось. Эта история произвела на него такое сильное впечатление, что он за считанные месяцы сдал. И однажды сам тихо скончался во сне. Так что защитников у Лизы, кроме меня, не осталось. А я... Я в магии не понимаю ничего. Я пробовал даже пойти на поклон к той женщине, но она все отрицала, при этом нагло ухмыляясь мне в лицо. Каждый свободный час я провожу у постели Лизы. Она как Спящая Красавица, а я не могу ее разбудить...