ВОЛК 

Эта история едва не стоила мне жизни. Случилось это двенадцать лет тому назад, но я помню все так ясно и четко, словно все было вчера. Было мне тогда слегка за сорок, и я переживал ту нежнейшую и тяжелейшую тоску, которую в современном мире принято называть кризисом среднего возраста. Вроде бы еще вчера я был совсем молод, и вот пожалуйста — из зеркала на меня смотрит некто поседевший, с тоской во взгляде и помятой кожей под глазами. Еще вчера я был «молодой перспективный специалист», и вдруг — кризис, разваливается фирма, я остаюсь без работы и денег, каждый день таскаюсь по собеседованиям, в итоге соглашаюсь на почти оскорбительную зарплату — только чтобы свести концы с концами. 

Еще вчера я был «завидный жених», и вдруг заметил, что интересные девушки все чаще смотрят на меня как на пустое место. Я не мог смириться с тем, что остался за бортом, и поэтому, когда в далеком сибирском пригороде внезапно скончалась моя двоюродная тетка и внезапно я оказался наследником ее нехитрого нажитого имущества, я подумал — да пошло все к чертям, поеду на полгодика в деревню, в новый унаследованный дом, поближе к природе. Взял на перевод книгу, чтобы хотя бы на кусок хлеба с салом себе заработать, в офисе всем ручкой помахал. 

Я думал, что поживу в тишине и благодати. Может быть, мне удастся примириться с моим новым незавидным социальным положением, принять то, что я больше не победитель. А может быть, отдохну и что-то совсем новое в голову придет. Но все получилось не так. О деревне, в которой был унаследованный мною домик, ничего примечательного сказать не могу — обычная русская деревня. Двадцать с лишним домов, спокойные, тихие жители, преимущественно старики. Домик — крепкий, небольшой, уютный, с русской печью. Тишина и благодать. Уснул я в первый же день крепко-накрепко, как в омут провалился. Воздух деревенский меня опьянил. Только вот среди ночи я проснулся от ощущения необъяснимой тревоги. Сердце колотилось, как будто бы я не на печной теплой лежанке находился, а на парашютной вышке, в готовности сделать шаг в бездну. Я спустился с печи, покрутил головой и вдруг отпрянул — в окно мое кто-то заглядывал с улицы. В окне было чужое лицо! Зачем-то схватив топор, я приблизился к окну — и опешил. 

Я увидел молодую красивую девушку — такие интересные лица редко встречаются даже среди киноактрис. Ровная белая кожа, темно-русые волосы с серебряными седыми прядями у лица (при том, что красавице едва ли было на вид больше двадцати пяти лет), правильные черты. И глаза. Глаза совершенно космические — желтоватые, как у кошки. В отличие от меня, она ничуть не смутилась. Я вышел на крылечко, подошел к ней. Очень удивился ее одежде — девушка была в легком простом платье и босая, хотя ночь выдалась прохладная, на траве серебрилась изморозь. — Ты кто? — спросил я. И она ответила также лаконично: — Настя. После чего развернулась и ушла. Догонять ее я не стал. Утром ко мне зашли знакомиться две соседки, и когда я им рассказал о ночном приключении, они как-то странно переглянулись, одна креститься даже начала. — Опять она к нам ходит, — покачала головой соседка. — Деревня-то наша — место гиблое. Двенадцать лет эта Настя не появлялась, но мы то помним. — Какие двенадцать, ей самой около двадцати, — хмыкнул я. — А кто она вообще такая? — Лучше тебе не знать. Мой тебе совет — если она в следующий раз появится и будет есть просить, не прикармливай. Много таких вас было, дурачков наивных. — Ничего не понимаю. Она что, блаженная какая-то? Не из местных? — Лучше тебе не знать. Кровь она молодую почуяла. Наши то все старики, а тут появился мужчина молодой. Вот Настя и вышла из лесу... Если расскажу все, ты не поверишь мне. Так что просто запомни — двенадцать лет назад из-за нее куча народу сгинула, погибла. Не корми ее, в лес с ней не ходи, если позовет. Держи наготове фонарь масляный — огонь Настя не любит. 

Я решил, что соседки немного повредились умом. Не стал с ними спорить. Если честно, следующей ночью я даже ждал, что загадочная девушка снова появится у моего окна. Так оно и получилось. На этот раз она явилась около полуночи, как будто бы почуяла мой безмолвный зов. Увидев ее прекрасное лицо, я заметил, что Настя выглядит довольно изможденно. Просто это не бросается в глаза из-за ее яркой красоты. Я вспомнил, что соседка просила не кормить девушку, и сделал вывод, что Настя эта голодает. И конечно, не нашел ничего лучшего, кроме как выйти на улицу и спросить: — Ты голодная? Заходи в дом, у меня окорок куриный есть, почти целый! Красавица молча покачала головой. Она смотрела на меня с настороженным любопытством. Не уходила, но, когда я сделал шаг по направлению к ней, как-то сгруппировалась и отпрыгнула назад. — А хочешь, на крылечке поесть? Настя кивнула. Я вынес на крыльцо кастрюлю с остывшей курицей и вареной картошкой, тарелку, вилку с ножом. Думал, расположится она на широком крыльце. 

Но Настя кивком головы показала, чтобы я поставил кастрюлю на землю и отошел. Было в ней что-то дикое, жутковатое. Но и в то же время манящее. А может быть, мне так казалось, потому что на меня давно не обращала внимания такая красавица. Это было какое-то чудо. Я сделал, как она просила. Настя приблизилась к кастрюле, села на корточки, понюхала курицу. Неловко, двумя пальцами, вытащила ее из кастрюли и бросила на землю. Завороженно я смотрел на то, как она опустилась на четвереньки и принялась жадно, с чавканьем и причмокиванием, есть куриное мясо. Это было одновременно отвратительно и завораживающе. У Насти были крепкие зубы — она с легкостью перегрызала куриные кости. В какой-то момент она поперхнулась и принялась басовито, по-мужицки откашливаться. Я подошел, хотел по спине ее похлопать, но девушка вдруг напружинилась, подняла на меня лицо и оскалилась, точно дворовый пес, у которого кость отнимают. И глаза у нее в тот момент были пустые, страшные, с нечеловеческим желтым отблеском. 

Я отступил, сердце мое заколотилось. Инстинкт самосохранения заставил меня удалиться в дом, не дожидаться, пока красавица расправится с мясом. Естественно, ни о каком сне не могло быть и речи. Я был в замешательстве. Вдруг я услышал, как кто-то в дверь скребется с улицы. Как будто собака просится в дом. Происходящее в голове у меня не укладывалось — это было ужасно. Конечно, я понимал, кто там, за дверью. Я сидел ни жив ни мертв от какого-то первобытного утробного ужаса и слушал, как с улицы доносится то басовитое урчание, то жалобное поскуливание. Потом все прекратилось, и я понял, что Настя ушла. В ту ночь мне приснилось странное. У меня очень редко бывают образные сны. Мне снилось, что я бегу по степи, вольный и быстроногий. Мир открылся мне новыми красками. Вокруг было столько неведомых запахов — разнотравье, сладость утренней росы, близость деревни с ее хлевами и сеновалами. Я чувствовал пульсацию чьей-то сладкой крови и бежал, влекомый неведомым голодом. 

Это было упоительно! На следующее утро я отправился к соседке, бабе Ане, которая накануне и рассказала мне странные вещи про Настю. Теперь старушка уже не казалась мне такой уж сумасшедшей. Баба Аня усадила меня пить чай с оладьями, она сразу заметила, в каком я смятении, какие темные тени залегли под моими глазами. И сразу поняла, чем именно я встревожен. — Это должно было произойти, — сочувственно глядя на меня, сказала она. — Оно должно было рано или поздно вернуться. — Оно? — Не знаю, как еще ее назвать. Она не человек. И не волк. Она не стареет и не меняется. О ней тут знают все старики. Впервые о ней упоминается в местной церковной книге, и запись сделана триста лет назад. — Так Настя эта — оборотень? Я сам не мог поверить, что спрашиваю это. Я, образованный горожанин, на полном серьезе обсуждаю какие-то сказочки с деревенской дремучей старухой! Однако ночью я видел то, что видел, и отменить это было никак невозможно. — Откуда мне знать, кто она. Я знаю только одно — лучше бы ее не было вовсе, — мрачно сказала баба Аня. — В той церковной книге написано о новопреставленных младенцах, Ефросинье и Луке. 

Все знают эту историю. Была у нас тут зажиточная семья, и вот к ним нянькой прибилась сиротка, не из местных. Тихая, скромная девушка, почти никогда не разговаривала она. С младенцами поладила хорошо. А потом оба ребенка исчезли, и их тела спустя какое-то время нашли разорванными в лесу. Все косточки обглоданы! Все подумали, что это волки к деревне подобрались — зима в тот год стояла лютая. Но странно как-то — как они в дом попали, как смогли сразу двоих младенцев вынести? И самое главное — где же в это время была нянька их, Анастасия? Вскоре после этого девушка исчезла из деревни, не попрощавшись. А потом один местный пьянчужка рассказывал, что видел, как нянька бежит по полю на четырех конечностях и зубами детей за шиворот держит. — Трудно в такое поверить... — Никто и не поверил. Только потом был еще один похожий случай. Аккурат спустя сто лет.

 В местную школу повариха молодая устроилась. Городская. Милая, тихая девушка, немая. И имя ее — какое совпадение! — Анастасия. С работой справлялась хорошо, все ее любили и жалели. Она людей чуралась. Поздороваешься с ней, а она глазки в пол и мимо скользит. Вот и в той школе, говорят, все трагедией однажды закончилось. Отправились в честь окончания учебного года на пикник, и там трое деток погибли — волки их в лес утащили. Причем волков никто не видел, а повариха почти сразу же исчезла из села. И на моей памяти эта Настя целых три раза возвращалась. И каждый раз новую жертву себе находила. В последнее время тут обитают одни старики. Видимо, старое мясо ее не интересует... А вот тебя почуяла и вышла. — И что же теперь она будет делать? — Пасти тебя будет, — недобро усмехнулась баба Аня. — Я не знаю, что это за существо, но точно знаю, что оно древнее, хитрое и очень кровожадное. 

Весь день и всю следующую ночь я думал о том, что рассказала мне старуха. Мне не с кем было поделиться этими чудовищными сведениями — никто бы мне не поверил. Я понимал, что самым разумным будет собрать вещи и покинуть деревню, так странно меня принявшую. Но самым странным было то, что эта Настя никак не выходила у меня из головы. Мне хотелось увидеть ее еще хотя бы раз. Я не спал всю ночь, втайне надеясь, что она снова появится под моими окнами. Но этого почему-то не произошло. А следующим утром я собрал вещи и спешно покинул деревню. Я так до сих пор не знаю, что это было, что означала эта история. Прошло уже двенадцать лет, но я помню все четко и ясно. И странная девушка Настя, полуволк, нежить, часто мне снится...