ПОДМЕНА

 Не хочу уносить с собой в могилу то, что произошло в моей жизни. Хочется, чтобы кто-то узнал и помолился о моей душе. Письмо мое правдиво, как исповедь, и я рассчитываю на вашу милосердную душу, которая чувствуется в каждой вашей книге, в каждом вашем слове. Не сердитесь и не судите меня. Постараюсь рассказать покороче. Когда мне было девять лет, я тяжко заболела. Медицина в те далекие годы была никакая — в основном все ходили по знахаркам. Вот и моя мама, услышав от фельдшера, что я не жилец, побежала по бабкам-знахаркам. Но, услышав о моем недуге, все они почему-то отказывали ей. 

И вот одна из таких знахарок сказала маме, что нет такой травы, которая бы спасла меня, ее ребенка. Мама забилась в рыданиях, а я сидела на низком табурете, прислонившись спиной к теплой печке. Я сильно жалела свою маму, чувствуя себя виноватой перед ней, ведь все эти слезы были из-за меня. Знахарка, видно, пожалела мою бедную мать и сказала: — Я могу ей добавить веку, но немного, а лишь семь годков. Кто-то, может, и умеет продлить век подольше, но я могу только на семь лет. Услышав это, мама обхватила руками ноги знахарке и стала молить ее нам помочь. Старуха подняла мать с колен и усадила за стол. Я сидела недалеко и слышала их разговор. 

Со слов этой знахарки, продлить мне век на семь лет можно, лишь взяв их у кровного человека. Чужие люди в этом деле не подмога, сказала она. Можно только у кровников и только женского пола. Заплаканная мама задумалась. И затем назвала имя бабушки Ани, папиной матери. Ночью меня подняли с постели и дали пить воду. Бабка-знахарка читала при этом какую-то молитву. Я лишь помню в ней несколько слов: «Ты не воду пьешь, а семь годков из века берешь...» Утром я уехала с мамой домой. Почти с того же самого дня я уже не хворала. Во мне появились силы, я стала много и с аппетитом есть. Стала бегать с ребятишками на улице. В общем, была абсолютно здоровой. Прошло два года. И мама засобиралась к этой же знахарке снова. Когда мы к ней явились, то та нас вспомнила. И она порадовалась на меня, говоря, что я теперь совсем другой ребенок, что стала красивой. Я снова сидела и слушала, о чем говорила мать со знахаркой. 

Мама переживала, что семь лет быстро пролетят и тогда я умру, и просила, чтобы та ей не отказывала в просьбе, продлила жизнь еще на семь годков. Шли годы. Время от времени мы ездили к той старушке. За эти годы умирали те родичи, чьи имена при мне называла моя мать. Сперва умерла бабушка Аня. Затем вторая бабушка, мать моей мамы, баба Валя. Потом моя двоюродная сестра, а после сестра моей мамы, тетя Зина. Ради моей жизни мама пособирала годки у всех родных, а я жила и жила. Помню, как в последний раз, мы были с мамой у той бабули. 

Знахарка тогда сказала: — Ну вот и хватит! Всего, что мы уже насобирали от века других, твоя дочура будет жить немало! Проживет она очень долго, 105 лет, и поживет неплохо. Будет, правда, не раз вдовой, так как мало кто столько живет, сколь мы ей отмерили. Зато от каждого мужа будет оставаться много добра. Во всяком случае, я слово свое сдержала. Все, что ты просила, я сделала. Больше я эту знахарку не видела. Все, что она предрекла, все сбылось на славу. Даже имена мужей были такие, как предсказала она. Думаю, что и те слова ее про то, что я умру в 105 лет, тоже правдивы. Скоро, видать, уже мой конец. Коли захотите, если вам будет нужно, можете в книгах письмо мое написать. Пусть люди знают, какая великая сила в словах молитвы и что в этом мире есть те, кто владеют такими словами.