ПОРЧА НА ВАРЕВО 

Когда я была молодая, то сделала аборт, после чего у меня не было детей. Муж у меня был очень хороший и, чтобы меня утешить, уговорил взять ребенка из детского дома. Нам тогда повезло: мы усыновили замечательного мальчика. Первое время я, конечно, опасалась, вдруг он будет больной или умственно отсталый, ведь мы не знали, кто родители Валеры. Но, к счастью, наш приемный сынишка рос очень смышленым и красивым, прямо как ангелочек. Маленькие дети обычно болеют, а вот наш Лерочка был совершенно здоров. В школе он учился на одни пятерки, на собраниях его всегда ставили в пример, он был добр сердцем и никогда не огорчал меня и отца. Шло время, он поступил в институт, стал встречаться с девушкой. Марина нам нравилась, и мы всегда ее принимали как свою. Честно говоря, я тогда думала, что он на ней женится. 

Но случилось обратное. Марина перестала к нам приходить, и я спросила сына, что случилось с Мариной, почему она к нам не приходит. Сын мне ответил так: — Мама, я полюбил другую девушку, ее зовут Снежана. С Мариной я больше не встречаюсь, я не виноват, что мне понравилась другая. Я тогда не стала приставать к сыну с расспросами. Было очевидно, что он и так сильно переживает. Для себя я сделала вывод, что Снежана не любит Валеру, а вот Марина звонила нам каждый день, хотя сын всякий раз ей говорил: — Я же просил тебя, больше не звони. Пойми, я тебя не люблю, зачем ты мучаешь себя и меня? После чего сын клал трубку, а мне всякий раз было за все очень неловко и жалко Марину. Однажды Валера сказал: — Мама, я через полчаса приду. — И ушел. Его не было целых семь часов. Меня почему-то охватил дикий страх, и я стала обзванивать всех его друзей, но сына нигде не было. 

В записной книжке я нашла телефон Снежаны и, собравшись с духом, набрала ее номер. Снежана равнодушным голосом сказала, что у нее Валеры нет и никогда не бывает, так как они с ним не встречались и не встречаются. На мой вопрос, может ли она предположить, где он есть, девушка мне сказала: — Послушайте, я же вам сказала, я понятия не имею, где ваш сын, он меня не интересует. — И положила трубку. Я знала, где живет Марина, и ноги понесли к ней. Дверь мне открыла Марина и очень вежливо уговорила зайти. Мы разговаривали с ней о Валере, и неожиданно она сильно расплакалась. Я пыталась ее успокоить, но тут из другой комнаты вышла женщина. Увидев плачущую Марину и поняв, кто я такая, она словно взбесилась. Я, конечно, понимаю, ей ведь тоже жалко свою дочь, которая каждый день ревела из-за нашего сына, но вы бы слышали, как она на меня орала. Из ее слов я тогда поняла, что она угрожала нашему сыну, что отомстит ему за слезы дочери и доведет до дурдома. 

Вот дословно ее слова: — Я проучу его раз и навсегда. Привык морочить девчонкам головы, умница. Я ему так заморочу голову, что из дурдома выходить не будет. Имя свое и то позабудет, кобелина! Я опешила от ее угроз и сказала: — Послушайте, мой сын не обещал на Марине жениться, он не давал ей слова и не виноват, что больше не любит ее. — Полюбит, еще как полюбит! — кричала мать Марины. — Поглядим на этого умника, как из большого ума да большой дурак выйдет. Когда я вернулась, сын был уже дома. Узнав, что я сильно волновалась, он попросил у меня прощения. Я, конечно, не стала ему рассказывать про звонок Снежане и про скандал в доме Марины. Сын был дома, а мне больше ничего и не нужно. На другой день мне позвонили из института и сказали, что Валеру увезли в больницу, в неврологическое отделение. В больнице меня к нему не пустили. 

Из разговора с врачом я поняла, что сын неожиданно сошел с ума. Конечно, мне это не так сказали, а объяснили его диагноз медицинскими терминами. Но, как бы мне это не преподнесли, факт оставался фактом: произошло большое несчастье, сын невменяем, он даже имя свое не может назвать правильно. Целый месяц я ходила под окнами больницы. Продукты у меня не брали и к сыну не пускали. Я была в невероятном отчаянии. Потом мне позвонила Марина и сказала: — Я этого не хотела, но мама с бабушкой всё-таки сделали то, что вам обещали. Но если он будет со мной, то тогда они переделают все и он будет снова здоров. Услышав ее слова, я воскликнула: — Марина, что ты несешь! Как это можно сделать так, чтобы Валера заболел или выздоровел? Ты ври, да не завирайся. В ответ на мою речь Марина оказала: — Можете мне не верить, но я точно знаю, что мама и бабушка сделали ему «на варево», чтобы у него голова не варила. Если не верите, приведите его к нам, и у нас он будет здоров, а когда он выйдет от нас, то его голова снова перестанет варить. Выслушав ее, я сказала: — Допустим, что ты говоришь правду и он будет здоров, если будет жить у вас, но подумай сама, что ты говоришь. 

Получается, что он всю жизнь будет сидеть в вашем доме. Ведь, по твоим словам, только он выйдет за порог, как опять станет ненормальным. Кто же вас тогда будет кормить, если он не будет учиться, а потом и работать? Зачем твоей маме зять-нахлебник? Марина помолчала и положила трубку. Прошел еще месяц, и я уговорила главврача отпустить нашего сына на амбулаторное лечение, пообещав, что буду хорошо ухаживать за ним, а в случае необходимости привезу его снова в больницу. На самом же деле я решила испытать судьбу — сводить его домой к Марине. Во мне боролись два чувства. Я боялась скандала и ухудшения его состояния, если поведу сына в дом к Марине. С другой стороны, я просто не видела выхода из создавшегося положения. Обдумав все, решила все-таки ехать. Во всяком случае, если Марина мне солгала, то я уже не буду надеяться на чудо. Но чудо все-таки случилось. Пока я везла Валеру в такси, он был явно не в себе, но как только мы переступили порог Марининой квартиры, его глаза ожили и речь стала нормальной. 

Но самое потрясающее было то, что он вел себя так, будто не было психиатрической больницы и он бывал здесь каждый день. Он ласково смотрел на Марину, от которой совсем еще недавно бегал, даже не хотел брать телефонную трубку. Я смотрела, как Марина, ее мать и бабушка сажают его за стол, потчуют пельменями и чаем. Мой сын не смотрел на меня, он не мог оторвать своего взгляда от Марины. Потом я уехала, а Валера остался в их доме. Он позвонил мне и сказал, что будет жить у Марины, что очень ее любит и не может жить без нее даже одного дня. Примерно через час после этого, не вытерпев, я снова позвонила. Попросила к телефону Маринину мать и задала ей вопрос: как быть с институтом и, вообще, зачем они сотворили такое с моим сыном? Ответ был коротким, но ясным: — Как только они повенчаются, он снова будет ходить в институт, а потом на работу. И вообще, пока он муж Марины, вы можете не опасаться за его психическое здоровье. Вот так, ясно и понятно. Сын больше у нас не бывает. Они с Мариной повенчались, и он ходит в институт. Мне больно и обидно, ведь я вырастила ребенка, воспитала хорошего и доброго человека, который попал в сети к трем наглым бабам. У меня украли не только любимого сына, но и душевный покой.